Надежда Дурака - Майк Шэкл

— Будет больно, Дрен, — сказал Хасан.

— Давай. — Он стиснул зубы, когда Хасан кивнул женщине. Эндж схватила его за руку и придержала другое плечо. Женщина шагнула вперед и без колебаний приложила горячий металл к ране. Плоть зашипела, и Дрен зарычал от боли, радуясь, что Эндж рядом, нуждаясь в ее силе.

Как только выходное отверстие было запечатано, женщина обошла его с другой стороны и проделала то же самое с дырой в его спине. Вонь была ужасной, боль усилилась. Он едва заметил, когда она убрала нож, жар продолжался, голова кружилась. Сколько еще он должен был это терпеть?

Он привалился к Эндж, чувствуя, что его вот-вот стошнит.

— Все в порядке, — сказала она. — Все в порядке.

— Я принесу тебе немного еды и воды, — сказал Хасан, — а потом ты сможешь отдохнуть, пока я подберу для тебя команду.

— Нет, — сказал Дрен, пытаясь сесть обратно. — Нет. Я использую своих людей. Больше никого.

— Здесь только я и Гаро, Дрен, — сказала Эндж. — Я не нашла Хару или кого-то еще.

— Это не имеет значения. Только мы. Никаких других ханранов.

Хасан мгновение смотрел на него, но Дрен смотрел в ответ, откровенно и твердо. В конце концов, Хасан кивнул:

— Как пожелаешь. А теперь немного отдохни. Нам нужно, чтобы ты мог сражаться как можно скорее.

Дрен проводил его взглядом, а затем потерял сознание на руках у Эндж.

Он открыл глаза, как ему показалось, секундой позже и обнаружил, что Гаро сидит рядом с ним и ест кусок хлеба. Эндж тоже была там — доедала что-то из миски.

— Есть что-нибудь для меня? — прохрипел он.

Эндж потянулась за спину и достала другую миску:

— Держи. Не спрашивай, что в ней.

— Аппетитно, а? — Он взял миску и начал есть, радуясь, что оно, по крайней мере, еще теплое. Там было не так уж много, но оно заполнило пустоту и заставило его почувствовать себя немного лучше, если лучше — это шаг от смерти.

— Хасан вернулся, — сказала Эндж. — Хочет, чтобы мы ударили по Бриксте. Оставил нам сумку с бомбами, чтобы разнести Черепа.

Дрен содрогнулся при упоминании о шарах:

— Не прикасайся к ним без перчаток.

— Мы знаем, что делаем, — ответила Эндж.

— Не волнуйся. Они все упакованы, — сказал Гаро. Он нес сумку с шарами, перекинутую через спину.

— Будь осторожен, — рявкнул Дрен. — Они чертовски злые твари. — Дрен тоже считал, что знает, что делает, но в этом он чертовски ошибался.

— Хорошо, Дрен. Я понял. — Гаро взглянул на Эндж, которая слегка покачала головой.

Дрен кашлянул:

— Который час?

— Перевалило за полдень, но ненамного. До темноты осталось часов шесть или около того.

— Мы уже давно должны были быть снаружи, — сказал Гаро.

Дрен поставил свою миску. Его желудок уже жаловался на еду:

— Мы идем, но остаемся осторожными. Важно, чтобы мы втроем вернулись, лады?

Они оба кивнули.

— Никому не доверяйте, — продолжал Дрен. — Если мы столкнемся с кем-нибудь из джиан и почувствуем себя неловко, либо уходим, либо их убиваем. Делаем то, что обеспечит нашу безопасность. Мы не знаем, кто работает на Плачущих Людей или кто затаил обиду. Усекли?

— Не хочешь рассказать нам, что с тобой случилось прошлой ночью? — спросила Эндж.

— Я повернулся спиной не к тому человеку, — сказал Дрен. — Вот и все. — Он встал, проверил свой меч и ножи, кашлянул. — Давайте приступим к работе.

— Ты готов к ней, Дрен?

Он посмотрел на Эндж, увидел беспокойство в ее глазах, и ему это не понравилось. Он вытянул шею и расправил плечи, как будто это могло что-то изменить:

— Я в порядке. Это просто простуда.

— Ты бы сказал мне, если бы это было плохо, так?

— Конечно, — солгал Дрен.

Они нашли шахту, которая вывела их наверх, недалеко от того места, где раньше была гостиница старика Хастера. Дрен позволил остальным идти впереди. Ему требовалось все, что у него было, чтобы не отставать. И теперь в животе у него урчало, вдобавок к боли в легких. Некоторые из его знакомых детей, которые заболели от бомб, в конечном итоге потеряли контроль над своим кишечником, и он не хотел такого унижения. Это пугало его больше, чем смерть.

На земле они держались низко, двигаясь через разрушенные здания, а не по улице. Над головой летало слишком много Дайджаку, и кто знает, где Черепа появяться в следующий раз.

Дрен уже был слаб, его кашель усиливался. Комок в горле, казалось, душил его, и ему приходилось постоянно кашлять, чтобы от него избавится.

Эндж и Гаро продолжали оглядываться на него, и, в конце концов, Эндж указала на дыру в стене, которая все еще стояла:

— Сюда.

Они оказались в том, что осталось от кухни. По крайней мере, три из четырех стен были еще целы, так что им было где передохнуть. Эндж и Гаро заняли позиции у окон, чтобы следить за улицей, в то время как Дрен упал на колени, откашливаясь. Он отхлебнул из бурдюка с водой, но это, черт возьми, ничего не изменило. Милостивые Боги, сильные спазмы желудка, он чувствовал себя так, словно вот-вот обосрется.

— Я... извини, — прохрипел он, а затем снова закашлялся.

— Мы отведем тебя наверх, — сказала Эндж. — Дадим тебе возможность... — Ее слова затихли. Даже она не знала, что сказать о его состоянии.

Друзья Дрена помогли ему подняться на ноги и повели вверх по лестнице, под ногами хрустели осколки стекла и щебень. На первом этаже они обнаружили дыру, ведущую в соседний дом. На земле лежал мертвый мужчина, половина его тела отсутствовала в результате взрыва бомбы, которая выбила его окно. Возвышение и отсутствующая стена давали им лучший обзор улицы. Эгрилов не было видно... пока.

Они двинулись дальше, не торопясь, стараясь не делать ничего, что могло бы их выдать. Они добрались до верхнего этажа и обнаружили, что большая его часть цела. В результате пожара обрушилась часть крыши, но все остальное было настолько хорошо, насколько можно было ожидать. Там даже была кровать, на которую мог лечь Дрен.

— Выпей еще воды, — сказала Эндж. — Ты весь горишь.

— Что с ним такое? — спросил Гаро,