Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

что-то нашептывал Максу насчет открытия в Бергтауне первого сыскного агентства — с ним в партнерстве, разумеется.

— Как продвигается ремонт в вашем доме? — поинтересовалась Лусия, мгновенно переключившись на нас с Максом. — Признайтесь, Максимилиан, король Эдвард выделил вам солидное выходное пособие, раз вы смогли себе позволить купить такой шикарный дом в центре города?

Не ожидая подобной прямоты, Максимилиан растерялся, а затем рассмеялся:

— Честно говоря, не жалуюсь, — произнес он. — Впрочем, вы забываете, несравненная Лусия Карина Виолетта, что этот дом мы купили на две семьи, и Курт уже частично возвращает мне оплату за вторую половину, — Максимилиан посмотрел на Курта и весомо добавил: — Хотя я его совсем с этим не тороплю.

При разговоре о собственном доме Курт просиял так, что не донес очередной кусок пирога до рта,

— Ты знаешь, я безмерно благодарен тебе за это, дружище, но я терпеть не могу быть кому-то должным, — воскликнул Корн, и его улыбка стала еще шире. — Тем более, что дела в новом ресторане идут отлично.

В глазах Евы тоже зажегся знакомый блеск:

— С другой стороны дома уже сделали второй вход, — радостно сообщила сестра. — Мы с Мией будем жить в одном доме и будем ходить друг к другу в гости.

— Это вы хорошо придумали, — кивнула матушка Вуна, — всегда нужно оставаться рядом с теми, кто дорог.

Лусия приобняла подругу за плечи:

— Поэтому ты теперь снова живешь здесь, и я больше никуда тебя не отпущу.

Вуна похлопала ее по руке:

— А я больше никуда из Бергтауна и не собираюсь.

Я с любовью и благодарностью посмотрела на Вуну — если бы не она, меня бы сейчас здесь не было, не было бы лавки снов и Максимилиана рядом.

— Большие Котлы слишком малы для такого мастера снов, как ты, матушка Вуна, — с уверенностью заявила я. — К тому же мне еще так многому нужно у тебя научиться.

— Милая, ты дашь фору любой плетельщице, — тут же ответила Вуна. — Возможно, ты пока обладаешь не всеми знаниями, но о таком сильном даре многие могут только мечтать.

Я почувствовала, что краснею, и Максимилиан сжал под столом мою руку, как всегда, давая необходимую поддержку в нужный момент.

— А вот и Клоченок пожаловал, — воскликнул он, стоило грузной Клотильде вплыть в кухню. — Теперь точно все в сборе.

Я вновь подумала о том, что совсем скоро мы покинем гостевой дом и начнем обживать свой собственный, но как же много воспоминаний связано с этим местом.

Яблочный пирог матушки Бульк заметно пах рыбой, но я решила не обращать внимания на эту мелочь и тоже набросилась на угощение.

— Жду не дождусь, когда мы наконец сыграем две свадьбы в один день, — мечтательно произнесла Лусия. — Это будет незабываемо.

София хихикнула, а на наши вопросительные взгляды пояснила:

— По городу уже поползли слухи, что женихов будет как минимум шестеро — по три на каждую невесту.

Я закатила глаза и застонала:

— Ну как до них донести, что происшествие на Летнем балу было простой случайностью⁈

— Лично меня все устраивает, — беззаботно отмахнулась сестра. — Обожаю, когда вокруг меня ходят всякие легенды.

Ева оказалась совсем не таких закостенелых взглядов, как мне всегда казалось. В частности, тот факт, что у ее будущего мужа каждое полнолуние отрастает хвост, привел сестру в полнейший восторг. Если бы не решение хранить это в секрете, она бы с удовольствием рассказывала об этом всем и каждому. Осталось только придумать, как помягче преподнести это известие родителям, которые уже едут на свадьбы дочерей.

Зазвонил дверной колокольчик, заставив всех переглянуться.

— Кто это может быть, если все мы здесь? — озвучила Ева застывший на лицах вопрос.

— Я открою, — Максимилиан махнул Лусии, уже начавшей подниматься, и вышел из-за стола.

В кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как мурчит Клотильда, потому что все с интересом прислушивались к голосам в прихожей.

— Какой-то мужчина, — прошептала Ева, у которой всегда был отменный слух.

Я хотела весело ответить сестре, что вообще-то подслушивать нехорошо, но случайно взглянула на Курта, и мое веселье резко сдуло. Оборотень обладал таким хорошим слухом, что отлично слышал даже то, что творилось на втором этаже, не говоря уже о приглушенном разговоре в прихожей. И судя по выражению его лица, то, что сейчас слышал Курт, ему явно было не по душе.

Раздался звук приближающихся шагов, и я замерла в ожидании.

В кухню вновь вошел Максимилиан, а за ним нерешительно шагал высокий светловолосый мужчина — Томас фон Грин.

Этот визит так сильно всех поразил, что тишина вдруг стала свистящей, и даже Клотильда перестала издавать умиротворяющие звуки.

Первой опомнилась матушка Бульк:

— Как вы посмели перешагнуть порог этого дома, молодой человек? — гневно воскликнула она и стукнула по столу зажатой в руке кулинарной лопаткой.

Курт вдруг оскалился:

— Одно ваше слово, Лусия, и я вышвырну его отсюда.

Томас не ответил, он покорно ждал, позволят ли ему говорить.

Вуна и София не сводили с меня глаз, ожидая моей реакции на приход того, кто на протяжении всего моего пребывания в Бергтауне вставлял палки в мои колеса и в конце концов полностью разгромил лавку снов. Я же смотрела на Томаса и не понимала, какие чувства он у меня теперь вызывает.

Я уже открыла было рот, чтобы объяснить дозорному, что ему тут не рады, но Максимилиан опередил меня, примирительно вскинув руку вверх:

— Прекрасно понимаю, что никто не ожидал сегодня такого гостя, но капитану есть, что сказать, и он был бы очень признателен, если мы его выслушаем.

Томас бросил на Максимилиана взгляд, в котором явственно читалась благодарность.

— Вы что же защищаете его, Максимилиан? — вскинулась матушка Бульк и угрожающе подняла свою лопатку. — После всего, что он сделал Мии⁈

Проигнорировав вопрос Лусии, Макс улыбнулся мне и мягко произнес:

— Любимая, если ты скажешь, что Томас должен уйти, он уйдет прямо сейчас и никогда тебя не побеспокоит — я прослежу за этим. Но мне кажется, что он заслуживает того, чтобы его хотя бы выслушали?

Слова Максимилиана смутили и даже пристыдили меня. Давно ли я сама перестала страдать из-за того, что родители не желают меня слушать или считаться с моими желаниями?

— Милая, давай послушаем его,