Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

— Вы еще глупее, чем я думал, Флем, — пророкотал колдун и метнул сгусток тьмы.

Я видела, что Максимилиан еще не успел оправиться и полностью подняться, и замерла, в ужасе ожидая, что этот шар ударит прямо в него. Но Макс резко отклонился назад, и тьма ударила в стену пещеры позади него. Куски огромных пещерных пластов с грохотом полетели вниз.

Мне пришлось спрятаться и закрыть голову руками, чтобы один из камней случайно не угодил в меня, а когда я вновь выглянула из своего укрытия, Максимилиан уже крепко стоял на ногах.

Последовало несколько быстрых пассов руками, и в Фаруша ударил поток света. Колдун больше не смеялся. Он утробно зарычал, и мне невольно подумалось, что сейчас очень бы пригодилась помощь Курта. Пришлось напомнить себе, что благодаря сделке с Фарушем, Ева теперь в безопасности, и надеяться на то, что силы Максимилиана хватит, чтобы справиться с колдуном в одиночку.

Смертельный голубой свет оставил на теле Руфиуса Фаруша ощутимые раны, но не заставил его отступить. Несмотря на сочащуюся кровь, колдун уже готовил новый шар тьмы. Он метнул его быстро и прицельно, и на этот раз шар не просто несся к цели, он расстроился. Теперь сразу три черных шара летели в Максимилиана.

Макс успел выставить перед собой руки, и от его ладоней заструился тонкий луч золотистого света. В следующий миг шары ударились в щит, а потом растворились в нем, медленно померкнув.

— Ты мне надоел, Флем, — заскрежетал зубами Фаруш. — Поиграли и хватит.

Максимилиан бросил быстрый взгляд в мою сторону, и я кивнула, показывая, что со мной все в порядке. Тогда Макс занял оборонительную позицию, готовясь отбить новую атаку противника.

Вот только на самом деле со мной было далеко не все в порядке. Чем дольше длилась схватка, тем сложнее мне было удерживать внимание. Мне очень хотелось просто закрыть глаза и немного передохнуть. На мгновение я даже сделала это, но тут же открыла глаза снова — стоило мне перестать смотреть на окружающее пространство, как я ощутила, что сильный водоворот подхватил меня и стал затягивать на дно сна.

Фаруш продолжал осыпать Максимилиана черными шарами, создавая их с невероятной скоростью. Теперь Максимилиан почти не успевал наносить ответные удары и лишь оборонялся от летящей в него тьмы. Иногда он не успевал как следует прицелиться, чтобы полностью отбить шары Фаруша, и тогда они по касательной врезались в его руки, предплечья, ноги. Тело Максимилиана сочилось кровью, а колдун подбирался к нему все ближе, сокращая дистанцию.

Сквозь полуопущенные веки я смотрела на то, как Фаруш подходит все ближе к Максимилиану, и лениво подумала о том, что скоро он обрушит на него все силы тьмы, и тогда уже Максу не отбиться.

Стоп! Почему мое сознание стало таким медленным и тягучим? Словно пчела, попавшая в банку с медом и еле передвигающая лапками в тягучей жидкости, я едва могла пошевелить собственными мыслями. Какой бы сильный артефакт сейчас не лежал у моей головы в реальном мире, его возможности явно были не безграничны. Сила, удерживающая мое сознание, постепенно расходовалась, и я отчетливо ощущала, как меня вновь затягивает глубоко в сон, где нет ни мыслей, ни чувств.

Усилием воли я попыталась заставить себя взбодриться, но получилось не очень. Тогда я больно укусила себя за губу, стараясь прокусить ее до крови, но совсем не почувствовала боли. Мое сознание неумолимо засыпало.

Я перевела взгляд на Максимилиана, и мне показалось, что на это потребовалось несколько минут. Потом постаралась сфокусироваться, и не без труда смогла увидеть Максимилиана и Фаруша, которые двигались слишком быстро. Уловить же вспышки света или полет черных шаров я уже и вовсе была не в состоянии.

Своды пещеры вдруг содрогнулись. От потолка с оглушающим шумом отделились и рухнули вниз несколько крупных сталактитов. И сразу же я услышала, как Макс кричит:

— Мия, ты должна держаться! Не позволяй сну разрушиться.

Это заставило меня вздрогнуть и немного прийти в себя.

Неужели, я вызвала землетрясение?

«Держись, Мия, просто держись! — мысленно прошептала я себе. — Ты нужна Максимилиану».

С огромным трудом я вновь заставила себя сосредоточить внимание на мыслительной деятельности. Нужно просто удерживать себя в сознании. Всего-то!

Забытье уже не просто манило меня, оно тянуло, звало, убаюкивало и обещало покой и тишину. Я чувствовала, как мое дыхание замедляется, а веки становятся непомерно тяжелыми. Я больше не следила за боем. Из последних сил я старалась не заснуть.

Я начала вспоминать, как впервые увидела Максимилиана за столом в кухне матушки Бульк, и он раскрыл мне «секрет», как раздобыть молоко для кофе. Как он спас меня в том переулке после ужасного свидания с Томасом, а потом я сидела полуголая в его спальне, потому что сама же наступила на свое платье. Как он шутил надо мной перед Летним балом из-за того, что я отправлялась туда сразу с двумя кавалерами, хотя сам заявился с дочкой члена Городского совета, заставив меня ощутить жгучую ревность. Как он впервые поцеловал меня, а потом, испугавшись собственных чувств, стал держать на расстоянии. Как впервые раскрылся передо мной и рассказал, почему боится вступать в отношения. Как мы оба осознали, что дороги друг для друга, и впервые провели ночь вместе. Максимилиан с самого начала был рядом, когда мне нужна была помощь, и теперь я должна помочь ему. Но как же трудно это сделать!

Земля под ногами заходила ходуном. Я вздрогнула от подземного толчка. Уже с закрытыми глазами услышала, как где-то вновь осыпалась скальная порода.

Где-то совсем рядом раздались звуки хохота, напоминающие приглушенные раскаты грома далекой грозы.

— Мия, нет! — вновь раздался крик Максимилиана. — Только не спи!

Веки стали слишком тяжелыми. Мне уже не под силу открыть глаза.

Не спать… Я не должна спать…

— Знаешь, что самое забавное, Флем? — чей-то голос донесся до меня издалека. — Если твоя девчонка сейчас уснет, мне даже не придется пачкать об тебя руки. Сон разрушится и поглотит не только ее сознание, но и твое.

— А ты не забыл, что сам находишься в этом сне? — прозвучал второй голос, такой усталый и измотанный. — Если сон разрушится, твое сознание также угаснет.

— О, это самое приятное во всем этом, — вновь раздался первый голос. — После того, как вы заманили меня сюда, а потом оставили существовать само пространство этого сна, я смог самостоятельно найти дорогу