Темная сила Вселенной - Джулия Чернеда

Он повелительным жестом протянул руку к одному из своих помощников, Кеерику, и тот, почтительно склонившись, передал его светлости пластиковый лист. При этом часть его лица оказалось на свету.

— В шпионаже? — Блюстительница взглянула на Джейсона. — Вам известно об этом обвинении, капитан Морган?

— Нет, — начал было тот, но запнулся, уловив у себя в мозгу разъяренное: «Этот ретианин — Балтир!» — Барэка.

В тот же миг все драпски до единого встрепенулись, как по команде направив хохолки на клановца.

— То есть, — как ни в чем не бывало продолжил Морган, призвав на помощь все свое самообладание, чтобы создать эту иллюзию спокойствия, сдержать жгучее желание вбить силовое лезвие в одну широкую глотку, — я не был уверен, что портовая администрация полностью в курсе ваших дел. Я имею в виду расследование по делу о незаконных исследованиях в области гуманоидной биологии, — Джейсон вдруг обнаружил, что труднее всего было начать, а теперь дело пошло легче, особенно помогли мгновенно побелевшие от ужаса губы ретианина, — которые проводит лаборатория Балтир в Джерши.

В изяществе, с которым Боумен подхватила поданную ей подачу и принялась разыгрывать ее, блюстительнице определенно нельзя было отказать.

— Мы решили пока не обнародовать подробности, капитан, как вы справедливо опасались, — ответила она не моргнув глазом.

'Викс, вопреки своей склонности задыхаться каждый раз, когда дело принимало неожиданный оборот, дышал сейчас очень медленно. Терк же просто бросил на Моргана взгляд, в котором явно светилось обещание намять ему бока, если благодаря его уловке у их начальницы будут неприятности.

Джейсон открыл было рот, потом снова заколебался. Драпски вскочили, их антеннки стояли торчком, а хохолками они трясли — другим словом это описать вряд ли было можно — на ретиан. Даже те, что кувыркались по Гвидо, мигом слетели с исполина и присоединились к своим товарищам.

Капитан Макайри заговорил негромким размеренным голоском:

— Один из вас пришел из того места. Ты. Тот, кого назвали Кеериком. Мы чувствуем запах макия — нашей Непостижимой — на твоей коже.

Драпски все как один повернулись в сторону ретианина, в котором садд Сарк узнал Балтира. Морган был поражен.

Балтир поднялся и попятился от них прочь — выпученные глаза расширены в смятении, руки подняты и согнуты так, что угрожающе белеют ядовитые шипы.

— Лорд Лиспетк! Я требую, чтобы мы немедленно покинули это место. Эти чужаки, эти иномирцы — они злоумышляют против меня, против моего великого дела. Вы сами это видите.

Лорд Лиспетк, который отлично знал, чью сторону принять в этом споре — еще бы, ведь в зале присутствовало самое высшее начальство Торгового пакта в радиусе пяти дней транссветового полета, — не шелохнулся и даже рта не раскрыл. Он поморгал глазами — по одному — и совершенно замкнулся в ретианском выражении невмешательства. Второй ретианин незамедлительно последовал его примеру. Балтир, похоже, тоже отлично знал, кто из присутствующих представляет наибольшую угрозу его существованию, — он бросился не на Боумен и не на какого-нибудь из драпсков, а на Моргана, которого отделял от него стол.

Драпски отреагировали мгновенно — ринулись к ретианину с огромным энтузиазмом, хотя и с полным пренебрежением к собственной безопасности. Терк оказался проворней. 'Викс оттер протестующую Боумен в сторону, а массивный констебль обхватил длинными ручищами ноги ретианина и повалил его всего в нескольких сантиметрах от того места, где сидел неподвижный как изваяние Морган.

Для Джейсона время вдруг странно растянулось. Он видел, как Балтир плывет к нему с разинутым в изумленной ярости ртом, угрожающе выставив вперед руки с ядовитыми шипами, как падает, пойманный за ноги Терком. Он почувствовал содрогание пола «Макморы» под ногами бросившегося к нему Гвидо. Он видел, как Боумен с невесть откуда взявшимся в руках оружием отпихнула в сторону пытавшегося прикрыть ее своей грудью толианина.

Но все же у него оставалось время подумать, тряхнуть запястьем и выбросить лезвие силового ножа, тщательно все спланировать. «Какой глаз выколоть первым? — задумался он. — Какой из них повидал больше мучений Сийры, левый или правый? Какая рука держала тот нож? Где в его мозгу запечатлелась ее агония?»

Морган на мгновение прикрыл глаза. Широкое сморщенное лицо ретианина вдруг превратилось во что-то иное. В чье-то другое лицо. Мягкое горло под его пальцами утратило дряблость, стало твердеть, на нем проступила дневная щетина.

Рен Саймон!

Силовое лезвие кровожадно взвыло. Джейсон оскалился, охваченный невыносимым наслаждением мести. Он был уверен, что никто здесь не остановит его. Просто не успеют — все произойдет в мгновение ока.

Он просто защищается.

И вдруг его сознание перевернулось, с него точно содрали слой за слоем все эмоции, и темная ярость улеглась. Осталось лишь воспоминание о лице, невыразимо дорогом для него, воспоминание такое отчетливое, словно сама Сийра встала между ним и съежившимся у его ног существом.

«Нет», — понял вдруг Морган. Его руки разжались, отпустив ретианина, и он отшатнулся назад и непременно упал бы, если бы не оперся о стену. То было не воспоминание.

В его мыслях звучал ее голос.

«Прощай, любовь моя… — еле слышный шепот. — Прости меня».

Дальше — тишина.

ГЛАВА 53

Они высосали из меня почти все, что у меня было. Но я не жалела об этом — слишком велика была радость от прикосновения к разуму Моргана, чтобы печалиться о цене.

Это был единственный выход — единственно верный выход. Я повернула голову и взглянула на орт-грибок, поджидающий неподалеку. Другие висели на ветвях или плавали у берега, похожие на пену. Они были весьма вежливыми и терпеливыми любителями падали. Я умирала; ждать им оставалось не так уж долго.

Рек так и не вернулась. Весь бесконечный день я пролежала; пила воду — только ту, про которую знала, что она собралась после утреннего дождя; так меньше была вероятность, что она кишит назойливой живностью, которая в изобилии водилась во всех остальных местах. Я по привычке проверила, нет ли у ее капель глаз. Тюбика с аварийным пайком хватило до полудня. Поблизости ничего вызывающего аппетит видно не было, а поискать где-нибудь подальше у меня не хватало сил.

Один раз мне пришлось нырнуть под уже изрядно перепачканное одеяло, когда ретианский грязеход, довольно большой — сельскохозяйственная машина, судя по звуку, — промчался мимо берега, окатив его мощной волной, которая вымыла из-под корней отчаянно цепляющихся за жизнь деревьев еще один слой земли. Его хозяина мое убежище, похоже, совершенно не заинтересовало, хотя следы крушения аэрокара, разбившегося ближе к берегу, должны были быть видны как на ладони. Возможно, он решил, что это работа вспыхнувшего от удара молнии пожара — события для расы, живущей исключительно водой и ее дарами, незначительного.