О, Путник! - Александр Арбеков

— ГРАФИНЯ, свет моих очей, почему вы так печальны!? — весело поинтересовался я у девушки.

— Сир, как Вы можете сохранять спокойствие в таких условиях!? Всё, что случилось, было ужасно! Эта буря, Ваш безумный прыжок, последующая вслед за ним резня, вопли, море крови, месиво из тел, трупы, страдания, эти страшные акулы! Ужасно! Ужасно!

— Ах, милая! То ли ещё будет! А вообще, не надо жалеть тех, кто дурными мыслями и необдуманными действиями предопределяет свой дальнейший печальный жизненный путь. Каждый в этом мире сам выбирает свою судьбу. Кто-то становится монахом, кто-то проституткой, кто-то садовником или звездочётом, кто-то писателем или Императором, а кто-то пиратом. Каждому — своё! Каждому по желаниям, стремлениям, потребностям! С другой стороны, может быть, не всё зависит от нас!? Чёрт его знает! Вечная тема для дискуссий… Возможно, многое предопределено волей того, кто восседает где-то там, на небесах!? А многое зависит просто от того, как выпадет карта. С другой стороны, судьбу определяет характер. Я думаю, что всё тесно переплетено и взаимосвязано между собою. Тот, кто познает механизм взаимодействия случайностей и закономерностей в этом мире, тот познает всё! Ну, или почти всё! — произнёс я весело и на одном дыхании, а потом насмешливо спросил у ПОЭТА. — Сударь, надеюсь, высказанные мною только что крайне оригинальные и, я не побоюсь этого слова, гениальные мысли, будут занесены в Летопись!?

— Конечно, Сир! Имперский Цитатник их ждёт, не дождётся! А какой антураж их сопровождает! Мне не терпится подняться на палубу галеры и обозреть место битвы, так сказать, по свежим следам! Поэма не терпит вялости и слабых эмоций! Вялость и слабость — признак упадка духа!

— Гениально сказано, мой друг! Ах, как сказано, однако! Конечно, конечно, не волнуйтесь! Будут вам эмоции, да ещё какие! Главное, пусть ГРАФИНЯ пока остаётся на яхте! — весело крикнул я. — Зрелище наверху не для слабонервных!

— Хорошо, Сир!

Между тем наше героическое маленькое судно приблизилось к галере и ткнулось носом в её высокий борт.

— Ну что же, всё хорошо, что хорошо кончается, — весело произнёс я, обращаясь к ГРАФИНЕ. — Ну-ка, радость моя, подскажи-ка мне, что следует после ратной победы?

Девушка, поджав свои прелестные губки, мрачно и скорбно молчала. Она печально глядела не на меня, а куда-то вдаль, то ли в тихое ультрамариновое море, то ли в невыносимо синее небо.

— Пиры, балы и охота, Сир, — бодро сказал явно повеселевший ПОЭТ. — Что же ещё!?

— Правильно мыслите, сударь, — усмехнулся я. — Правда, насчёт балов и охоты я не совсем уверен. Дислокация у нас, к сожалению, не та. А вот, что касается пиров… Война, знаете ли, войной, а обед, пожалуйста, по расписанию!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Роса на полях!Будто волны до меня доплеснулиГде-то на морском берегу.Лунный свет, теряя дорогу,Приютился на рукава.

Перед тем, как спуститься на яхту, я вдруг неожиданно вспомнил о гребцах, находящихся на галере. Они располагались на нижней палубе судна и их, судя по его размерам, должно было быть там немало. На вёслах, как это было принято у пиратов, очевидно, сидели рабы. И, само собой, они к этим вёслам прикованы. Что с ними делать? Бросать людей в таком бедственном положении, конечно же, нельзя, в любом случае их следует хотя бы освободить.

Я заглянул слева и справа за оба борта корабля. Вёсла были наполовину убраны во внутрь корпуса галеры, торчали из гребных люков, находясь параллельно поверхности воды. Я быстро поднялся на верхнюю палубу судна, потом спустился на среднюю, и нашёл в ней какой-то большой открытый люк, из которого доносился хаотичный и неясный шум голосов. Я, не долго думая, нырнул в него и оказался как раз в нужном мне месте.

Спёртый, отвратительный запах всевозможных человеческих испарений и испражнений мгновенно поглотил меня и вызвал тошноту, которую я решительно подавил. Не успели ещё мои глаза привыкнуть к перепаду света и тьмы и адаптироваться к царящему в помещении сумраку, как я вдруг мгновенно почувствовал опасность и неожиданно получил сильный и болезненный удар, который жёстко обжёг мою спину и заставил упасть на пол.

Но, ещё находясь в падении, я успел сориентироваться в пространстве, моментально ускорился, сгруппировался и, перекувыркнувшись, легко встал на ноги, развернулся лицом к лицу к этой самой внезапной опасности. Ею оказался могучий, лысый, бородатый, толстый и полуобнажённый детина, который медленно заносил надо мною длинный, зловещего вида хлыст, готовясь к повторному удару. Классика, однако! Может быть, — это и есть тот самый знаменитый опоясывающий кнут, о котором рассказывал мне давеча СОТНИК? Я, особо не раздумывая, стремительно прыгнул в сторону надсмотрщика и нанёс ему безжалостный, молниеносный и мощный удар ПОСОХОМ по голове. Она раскололась, как тонкий глиняный горшок. Её владелец сначала тяжело рухнул на колени, а потом грохнулся всей тушей на пол, произведя довольно ощутимое сотрясение корпуса судна.

Я расслабился и, не торопясь, огляделся. Справа и слева от меня и дальше, постепенно теряя свои очертания в глубинных сумерках пространства гребного помещения, располагались широкие и длинные скамьи, на которых в полном молчании сидели рабы. Они были прикованы к ним цепями по трое. Невольники крепко держались руками за толстые и длинные вёсла, выжидающе и тревожно смотрели на меня. Я быстро прикинул их численность. Если вёсел с каждого борта по двадцать пять — тридцать, то набирается примерно человек сто пятьдесят — сто восемьдесят гребцов. Вид у них, конечно, не ахти какой, но ребята жилистые, крепкие, тренированные, выносливые. Руки и ноги у гребцов сильные, лёгкие должны работать хорошо. Слабаки здесь долго не задерживаются. Прекрасно, чудесно!

Как же они мне кстати! Именно такие бойцы, — закалённые, крепкие и телом, и духом, мне и нужны! Какой я Император, если не имею, хотя бы, небольшого, но боеспособного войска!? Оно мне на начальном этапе завоевания Первого Острова не помешает. Ничего, откормим молодцов, отмоем, приоденем, вооружим и будет то, что надо. Кстати, оружия наверху более чем достаточно, и провианта в трюмах галеры, я думаю, должно нам надолго хватить. И так, начало положено, свершается историческое событие, моё войско рождается на глазах. Ну и слава Богу!

Сверху раздался встревоженный голос ШЕВАЛЬЕ:

— Ваше Величество, где Вы!? Как Вы!?

После этих слов по скамьям, как штормовая волна, прокатился глухой удивлённый ропот, который, то, обретая силу, то на некоторое время, теряя её, затух и затих где-то в тёмных недрах галеры.