Любовь, только любовь - Жюльетта Бенцони

– Жак!.. Жак де Руссе!.. И с ним охрана герцога!..

– Они слишком долго собирались, – проворчала Эрменгарда за ее спиной. – Хорошо, что я показала этому храбрецу письмо аббата! У меня было предчувствие, что дело будет серьезное…

Теперь, избавившись от страха и отчаяния, они могли спокойно наблюдать со стены за ходом боя. Нужно было отдать должное Заике – это был храбрый человек. Он даже не подумал броситься наутек, когда увидел подмогу, идущую к его врагам. Его люди развернулись и бросились в бой. Катрин увидела, что Гарен тоже вытащил меч, и не смогла удержаться от крика:

– Не вступайте в бой, Гарен! Если вы обнажите меч против стражи его светлости, вы пропали!

Она сама не понимала, какое тайное чувство жалости заставляет ее беспокоиться о судьбе того, кто хотел ее уничтожить. Но жалость эта пропала впустую. Гарен лишь презрительно пожал плечами и поскакал навстречу приближающемуся противнику, а за ним поскакало все его войско.

Бой был ожесточенным, но коротким. Численное превосходство Руссе было подавляющим. Несмотря на чудеса храбрости, проявленные бандитами, бившимися не на жизнь, а на смерть, они пали один за другим под ударами людей герцога. Обитатели аббатства стали свидетелями ожесточенной дуэли Заики с Жаком де Руссе. В это же время Гарен бился с всадником, вооруженным, как и все остальные солдаты, но сражавшимся без каски. Катрин с радостью узнала в нем Ландри…

Через полчаса все было кончено. Руссе ранил своего противника, который скатился на землю и был без промедления вздернут на дереве. Через несколько минут под натиском обступивших его солдат Гарен сдался…

Пока солдаты открывали двери деревенских домов, аббат приказал распахнуть настежь ворота и пошел вниз, чтобы самому встретить победителя. Катрин не осмелилась последовать за ним. Она осталась наверху с Эрменгардой. Жак де Руссе с каской под мышкой один поднимался навстречу аббату. За ним два стража вели лошадь, к которой был привязан Гарен со связанными за спиной руками… Главный казначей был безразличен ко всему. Казалось, что собственная судьба его не интересует, он даже не повернул голову в сторону монастыря. Это презрительное равнодушие вызвало у Катрин дикую ярость. Она испытала такой страх, такую боль, она так страдала! Двое невинных людей погибли, а этот человек даже не думал о том зле, которое причинил. Бурная ненависть поднялась в душе Катрин, во рту стало горько, она задрожала. Если бы не Эрменгарда, стоявшая рядом с ней молча и неподвижно, она кинулась бы к пленнику, чтобы выплеснуть ему в лицо свою ярость и презрение. Они испытывала жестокую радость при мысли, что он сам себя приговорил, что скоро он погибнет из-за своего преступного безумия. И она хотела бы сказать это ему в лицо…

Тайна Гарена

В тот же вечер Жак де Руссе уезжал в Дижон, увозя с собой арестованного. Отныне Гарен принадлежал прево Бургундии и должен был быть препровожден в тюрьму по обвинению в государственной измене, в святотатстве и в попытке убийства своей собственной супруги. Этого было более чем достаточно, чтобы послать его на эшафот. Жак де Руссе не скрывал этого во время короткой встречи с Катрин. Напав на аббатство, Гарен де Бразен сильно осложнил свое положение, ибо до этого по приказу, привезенному Ландри от герцога, его всего лишь следовало держать под домашним арестом, чтобы обеспечить безопасность Катрин.

– К сожалению, – сказал ей Жак, – я не могу вам рекомендовать вернуться домой, мадам де Бразен. Поскольку ваш супруг обвинен в государственной измене, все его имущество должно быть опечатано. Вы, конечно, можете поехать к матери…

– Она поедет ко мне, – вмешалась Эрменгарда. – Вы считаете, что я могу ее оставить на растерзание всем этим кумушкам из квартала Нотр-Дам? Там многие радуются падению Главного казначея. И в городском доме Катрин не будет в безопасности. Она останется у меня!

Руссе нечего было возразить. Он разрешил Катрин поселиться в особняке Шатовиллен. Молодой капитан изменил свое отношение к супруге Гарена. Он действительно не знал больше, с кем имеет дело: с супругой преступника или с любовницей его повелителя. Он поделился своими сомнениями с Эрменгардой:

– Я не знаю, как себя вести, графиня. Монсеньор Филипп приказал мне обеспечить безопасность мадам де Бразен, не позволять ее супругу издеваться над ней, но он не знает дальнейших событий. Он все еще в Париже, и я не представляю, что будет, когда Филипп узнает о нападении на аббатство, ведь он такой набожный! Он будет взбешен, и я очень боюсь, как бы его гнев не обрушился на мадам, как бы он не счел ее сообщницей мужа…

– Ну что вы, друг мой! Разве вы забыли о том, какую любовь питает его светлость к Катрин? Разве вы не знаете, что она царит безраздельно в его сердце?

Жак де Руссе несколько вольно почесал затылок. Видно, что-то его смущало.

– Вообще… я не совсем уверен. Говорят, что в Париже монсеньор Филипп увлекся прекрасной графиней Солсбери. Вы же его хорошо знаете… Он непостоянен, страстно любит женщин, и трудно представить его хранящим верность одной. Мадам Катрин в сложном положении, да и ее состояние ее не красит. И я опасаюсь…

– И вы побаиваетесь за свое будущее! – насмешливо произнесла Эрменгарда. – Бог мой, по правде сказать, вы не слишком храбры для солдата! Тогда я все возьму на себя. Я забираю Катрин под свою ответственность и увожу ее к себе. Если герцог разгневается, я знаю, что ему ответить. Делайте что хотите с имуществом де Бразена, но окажите мне любезность и привезите ко мне камеристку Катрин, ее лекаря-мавра, всех слуг, а с ними доставьте все личные вещи мадам де Бразен: ее туалеты и украшения. Я все сказала! Остальное беру на себя! Никто из Шатовилленов еще не изменял дружбе! Если Филипп попытается еще что-то сделать дурное моей девочке, даю вам слово, я найду, что ему сказать. Шатовиллен – мощная крепость, о которую уже многие поломали зубы. И Филипп тоже оставит там свои зубы, если попытается обидеть Катрин… Я тогда позволю себе сказать ему все, что я об этом думаю.

Больше говорить было не о чем. Руссе сдался. Он слишком хорошо знал графиню, чтобы понять, что она выполнит свое обещание. Она могла обращаться с Филиппом, как с нашалившим мальчишкой. Покидая Сен-Сен, молодой капитан подумал, что он не позавидует Филиппу, если тот будет иметь дело с этой грозной вассалкой. Сам же он предпочитал сразиться с турецкой армией, чем с мадам де Шатовиллен, когда она приходит в ярость.

Катрин и Эрменгарда должны были покинуть аббатство на другой день. Молодой женщине надо было хорошо отдохнуть перед дорогой, и, потом, графиня совсем не хотела, чтобы та вернулась в Дижон следом за своим арестованным мужем. Но в тот момент, когда они собирались сесть в карету, распрощавшись и поблагодарив Жана де Блези, к ним неожиданно подошел Ландри. Она уже давно не видела этого молодого человека. Он горячо расцеловался с ней после сражения, но быстро оборвал ее слова благодарности и удалился в келью, которую ему предоставил аббат. Катрин объяснила его бледность и заострившиеся черты лица усталостью от дороги и выдержанного боя. Но когда он подошел к ней, его вид еще более обеспокоил ее.