Любовь, только любовь - Жюльетта Бенцони

К концу этого первого дня прибыл караван, возглавляемый самим Жаком де Руссе. Он состоял из нескольких мулов, нагруженных сундуками. На четырех лошадях приехали Перрина, Абу-аль-Хаир и два его черных невольника. Капитан в точности выполнил наказ Эрменгарды, и благородная дама поблагодарила его.

– А что с домом? Что вы с ним сделаете? – спросила она.

– Секретарь суда городского совета сейчас опечатывает его печатью виконта и прево. Людей там нет, а вещи останутся до суда. То же самое будет и с замком де Бразен и всеми другими владениями Гарена.

Разговаривая с Катрин, он старался избегать ее взгляда. Она стояла очень прямо рядом со своей старшей подругой. На ней было черное бархатное платье. Наконец он набрался храбрости, повернулся к ней и посмотрел ей в глаза.

– Я очень огорчен, Катрин, – произнес он.

Она пожала плечами и слегка улыбнулась:

– Вы ничего не можете сделать, друг мой. Вы и так уже столько сделали для меня. Как же я буду на вас сердиться? Когда состоится суд?

– Через неделю. Герцог все еще в Париже, а с ним и мессир Николя Ролен. Он был другом вашего супруга, и, может быть, ему удастся прийти ему на помощь…

Эрменгарда презрительно пожала плечами:

– На него не рассчитывайте! Никогда Николя Ролен не вступится за человека в таком положении, будь это даже его брат. Гарен попадает под действие герцогского суда – значит, он незнаком больше с Гареном… Все очень просто.

Жак де Руссе ничего не ответил. Он знал, что Эрменгарда говорила правду, и ему не хотелось давать ложную надежду Катрин. Для него, как и для жителей всего города, решение суда было ясно. Главному казначею была уготована казнь от руки палача, конфискация всех богатств, имя его будет вычеркнуто из всех гербовников, и, по-видимому, дом будет снесен с лица земли, как это было с его предшественником, хранителем королевских сокровищ Филиппом Жосскеном, который был замешан в убийстве на мосту Монтро и которого изгнали из страны, и он умер в нищете в Дофинэ. Эта должность, видно, не приносила счастья.

Когда капитан откланялся, Эрменгарда оставила Катрин в обществе Абу-аль-Хаира, а Сара ушла в комнаты, чтобы помочь горничным разобрать вещи хозяйки. Цыганка снова занялась своими делами, а Перрина стала ее помощницей в уходе за туалетами и украшениями Катрин.

Уже давно Катрин не оставалась с глазу на глаз со своим другом-арабом. Они сидели некоторое время молча, потом Катрин подошла к камину и протянула к огню свои холодные руки.

– Какая грязь все это! – вздохнула она. – Из-за сумасшедшей выходки этого человека, которого дали мне в мужья, я чуть не рассталась с жизнью, и вот мы оба остались без крова, почти изгнанниками. Если бы не Эрменгарда, я осталась бы на улице, на меня показывали бы пальцем… А я не решилась бы поехать к матери, чтобы не навредить ей. Ну почему все это?

– Все это от страшного безумия, которое Аллах вселил в сердца и разум людей из-за любви! – спокойно сказал Абу-аль-Хаир, упорно глядя на свои пальцы, которые он поочередно то переплетал, то расплетал.

Катрин резко повернулась к нему.

– Любовь? Откуда вы взяли, что Гарен любил меня?

– А ты подумай хорошенько! Твой муж был очень умным человеком. Такой человек не опустится до поведения разъяренного животного, если для этого нет повода. Он знал, что рисковал своим положением, состоянием, жизнью… всем, что потерял или потеряет. И все-таки он поддался этому безумию. Как не поверить, что в основе всего этого лежала ревность, то есть любовь?

– Если бы Гарен любил меня, – резко ответила Катрин, – он сделал бы меня своей женой не только перед Богом. Он ни разу не был близок со мной. Больше того, он меня отталкивал…

– Так вот что ты не можешь простить ему! О Магомет, ты даже больше женщина, чем я думал. Ты без любви отдалась одному мужчине, ты упрекаешь другого за то, что он не подчинил тебя себе, а сама любишь третьего. Правы мудрецы, говоря, что в полете слепой птицы больше разума, чем в голове женщины! – проговорил мавр с горечью.

Катрин почувствовала презрение в голосе лекаря. Слезы гнева выступили у нее на глазах.

– Я вовсе не это не могу простить ему, – закричала она, – а его отвратительное отношение ко мне! Он бросил меня в руки своему хозяину, а потом попытался унизить меня и даже убить. И я не понимаю почему! Вы, носитель мировой мудрости, можете мне объяснить мой фиктивный брак с человеком, который меня страстно желал? У меня есть доказательства.

Абу-аль-Хаир покачал головой. Глубокие складки прорезали его лоб, залегли возле рта.

– Какой мудрец может когда-нибудь узнать тайну сердца мужчины? – произнес он в отчаянии. – Если ты хочешь узнать, что скрывается в душе твоего мужа, какую тайну он вот-вот унесет с собой в могилу, пойди и спроси его сама. Тюрьма его совсем рядом. И я слышал, что смотритель тюрьмы, некий Руссот, – жестокий, но очень алчный человек, неравнодушный к звону металла.

Катрин ничего не ответила. Она снова подошла к камину и уставилась на огонь. Мысль о новой встрече с Гареном пугала ее. Она боялась, что не сможет сохранить хладнокровие, удержаться от гнева и презрения. И все-таки она считала, что лекарь прав. Единственный способ узнать тайну Гарена, если она существует, а он не просто впал в безумие, – это спросить его самого. Но прежде всего ей надо побороть в себе отвращение, которое вызывала в ней сама мысль о новой встрече с ним. Но это уже ее проблема. И никто не мог ей в этом помочь.

Неделю спустя собрался двор виконта и эшевены в монастыре Сен-Шапель. Магистры города собирались там гораздо охотней, чем в Доме с обезьяной, ибо близость страшных тюрем и залов дознаний производила очень мрачное впечатление на них и мешала раздумьям. Кроме того, природа этого преступления, которое им надо было судить, требовала закрытых дверей, что трудно было обеспечить в маленьком зале совета города.

Суд над Гареном был недолгим и занял всего один день. Он признал все, в чем его обвиняли, и даже не пытался оправдываться. Что касается Катрин, то она из стыдливости, скорее похожей на отвращение, отказалась прийти в суд. Каковы бы ни были чувства, которые она питала к своему мужу, она не хотела становиться обвинительницей. Эрменгарда горячо одобрила это ее решение.

– Они осудят его и без вас, моя дорогая! – заверила она подругу.

И действительно, к вечеру пришел Жак де Руссе, чтобы сообщить Катрин о приговоре. Гарена де Бразена приговорили к казни через повешение, несмотря на его благородное происхождение, за святотатство, заключавшееся в нападении на аббатство. Но предварительно он должен быть подвергнут пыткам, потом его поволокут к месту казни, подвергая поношению. Его имущество будет конфисковано, а дом и замок снесены…