Другие правила - Валерия Аристова

Дон Хуан молчал, ненавидя Бобрина всеми фибрами души. Что бы ни сказала Валери, что бы не предпринял ее любовник, он никогда не отдаст ее этому павлину. Некоторое время он взвешивал все за и против, и пришел к выводу, что даже если он убьет Бобрина, то все равно ничего не изменит. Валери найдет следующего негодяя, и он снова окажется в роли рогоносца. Отдать же ее он не мог, потому что вся его жизнь заключалась в возможности быть где-то поблизости. Роль, которую ему навязывали, была ему невыносима. Наблюдать за ее интрижками, отбивать ее от ее любовников, быть тихой гаванью между приключениями... Если сейчас он промолчит, то останется в этой роли навсегда.

— Даже если я пожелаю вам ответить, то мой ответ не принесет вам никакой пользы, господин Бобрин, — наконец сказал он, — более того, от этого будет только вред, ибо вы узнаете, что вы на самом деле не первое подобное увлечение Валери.

Бобрин помолчал, он помнил историю с доном Родриго и вынужден был признать, что сам оказался в его роли.

— Зачем же вы вернулись? — спросил он дона Хуана через некоторое время, уже тише.

Дон Хуан отвернулся и хотел сделать шаг, но ноги его, казалось, вросли в землю.

— Я вам ее не отдам.

Бобрин вдруг рассмеялся.

— Она сама отказала мне. У меня нет никакого желания драться с вами, потому что в этом нет смысла. Вы убили ее любовника, и даже если мне повезет, и я убью вас, вряд ли она простит мне это. Я не хочу причинять ей лишних страданий.

Хуан усмехнулся:

— Дон Родриго на кладбище в Тюрени, и Валери даже не поинтересовалась судьбой его тела, — сказал он, — хотя она долго и преданно его любила.

— А до этого кто был?

— А до этого был мой брат. Он на кладбище в Мадриде.

Григор молчал, переваривая свалившуюся на него информацию.

— Я совсем не завидую вам, дон Хуан, — наконец сказал он, — даже наоборот, сочувствую. Но с другой стороны, я бы все отдал за то, чтобы вы все же довели до конца процесс и развелись с Валери.

Разговор зашел в тупик. Хуан сдерживался из последних сил, чтобы не броситься на Бобрина с кулаками. К его счастью, Бобрин поклонился, развернулся и пошел по аллее куда-то в темноту. Тут ему на встречу выскочила какая-то женщина. Они остановились друг напротив друга, потом он взял ее руку, поднес к губам, опустился на одно колено и что-то сказал ей, чего Хуан не расслышал. Женщина провела рукой по его лицу. Григор встал, пропустил даму, и продолжил свой путь, ускорив шаг. А дон Хуан оказался лицом к лицу с Валери.

В этот момент он по настоящему ее ненавидел. Разрываясь между желаниями встать перед ней на колени и убить ее, он просто стоял на месте и смотрел, как ее силуэт все четче вырисовывается из тени.

— Давай вернемся во дворец, Хуан, — сказала Валери и протянула ему руку. Ту самую, которую только что держал в своей руке Григор Бобрин.

Он все еще молчал, боясь коснуться ее руки, со следами его поцелуя. Потому что он не был уверен, что не бросит ее на землю и не забьет ногами в тот момент, как дотронется до нее.

Рука ее упала, и Валери просто смотрела на него. Глаза ее были полны слез.

— Давай вернемся домой, Хуан, — сказала она, видимо имея в виду дом в Париже.

Он тяжело дышал, сжимая зубы, чтобы не разрыдаться перед ней или не ударить ее головой о статую, которая маячила за ее спиной. Об угол постамента. Потом он собрался с последними силами.

— Ты будешь счастлива, если я сейчас отпущу тебя? — спросил он очень тихо.

Валери молчала.

— Ты будешь счастлива с ним?

Губы ее дрогнули. Валери закрыла лицо руками. Склонила голову. Когда она убрала руки, лицо ее было влажно от слез. Она сделала шаг к нему. Вполне осознанный шаг. Она отказывалась от Григора не потому, что была должна. А потому, что боялась за Хуана. Боялась потерять его навсегда. Ее рука коснулась его груди. Он вздрогнул, как от удара, и отстранился, боясь, что не сдержится. Он боялся ударить ее, разрыдаться, накинуться на нее и прямо у подножия нимфы взять ее силой. Он боялся, что упадет на колени и будет рыдать у ее ног. Он боялся, что сожмет ее шею руками и будет держать до того момента, как ее тело повиснет на его руках.

— Уходи, — сказал он, — догони его. Ты свободна.

Потому что у него есть бутылек с цианидом.

— Пошли домой, Хуан.

Она положила обе руки ему на грудь. Он замер, боясь пошевелиться. А потом ее губы легко коснулись его губ.

Он вспыхнул, и совсем потерял голову. Он схватил ее за плечи и стал трясти изо всех сил, выкрикивая проклятия вперемежку со словами любви. Он тряс ее, потом принимался бешено целовать, потом отстранял ее от себя, надеясь успокоиться и взять себя в руки.

— Уходи! — он дышал так, будто пробежал несколько лье, — иди с ним, Валери!

Но Валери не уходила. Она смотрела на него сквозь слезы, и руки ее обвились вокруг его шеи. Мир его перевернулся, и слезы потекли и по его лицу тоже, и он целовал ее так, будто был уверен, что она растает прямо у него в объятиях если он хоть на секунду остановится. Ей совершенно расхотелось ему мстить, да и Бобрин был забыт за какое-то мгновение.

— Мы должны вернуться на праздник, — Валери отстранилась от него, но не разжимала объятий, — мы должны вернуться...

Он сам отстранился от нее, взял ее за руку. Тут не время и не место, потому что Валери достойна большего, чем кувыркаться в кустах в парке, как служанка. Сегодня они поедут домой. Праздник этот скоро закончится, и они сразу же поедут домой.

Глава 29

Праздник затянул Валери, они любовались огненным шоу, потом пили за процветание Франции, в восхищении слушали пение дивы, вылетающей на золотой ладье