Другие правила - Валерия Аристова

звук, как для вас всех! И для него... и для него они пустой звук тоже! И для тебя! Но я не могу нарушать данный перед Богом обет!

Он сжал ее руки в своих, пытаясь понять, насколько важна для него ее верность, если сердце ее все равно принадлежит другому.

— Если бы ни та дурацкая свадьба, ты бы уехала с Бобриным? — тихо спросил он.

Валери смотрела на него испуганными глазами. Потом покачала головой.

— Нет. Нет. Если бы не было той дурацкой свадьбы, мы бы поженились с тобой по всем правилам.

— Ты же не хотела..., — начал он, совершенно сбитый с толку.

— Я бы все равно вышла за тебя замуж, Хуан. Я знаю, что все равно поступила бы так же. Не спорь. Прошу тебя, давай просто помолчим.

— Ты можешь поклясться, что у тебя ничего не будет с Бобриным? — спросил он тихо.

Она кивнула. Потом закрыла лицо руками и ответила тоже очень тихо:

— Да.

…

Только ради нее он переплыл Ла Манш.

Валери танцевла с Григором Бобриным и они просто смотрели друг другу в глаза. Оба молчали, не потому, что им нечего было сказать друг другу, а потому, что было слишком много невысказанного. Валери было больно смотреть на него, а рука его обжигала ее руку огнем. А после танца Григор увлек ее в дебри дворца, и они сидели в полумраке, держась за руки, и все так же молчали.

— Хотите я его убью? — наконец спросил Григор, прерывая затянувшееся и уже невыносимое молчание.

— Нет.

— Скажи, если любишь его, я уйду без единого слова.

Она покачала головой.

— Нет.

— А меня?

Снова повисло молчание. Валери никогда не думала на эту тему.

— Валери?

Она подняла голову:

— Нет. Не люблю.

Это был единственно правильный ответ, который дался ей непросто.

Григор отвернулся, не желая, чтобы она видела, как исказилось его лицо.

— Через пару недель я уезжаю к маменьке, Валери, — сказал он глухо, — маменька жить без меня не может, и чаша ее терпения переполнена моими злодеяниями. Пути назад у меня нет. Просить вас ехать со мной я не могу. Но я хочу, чтобы вы знали... — он встал и отошел к окну, оперся о подоконник, так, что она видела только его темный силуэт — я впервые в жизни влюбился. И, надеюсь, в последний раз. Вряд ли я смогу еще раз испытать такие разрушительные эмоции и не сойти с ума, как мой отец.

И прежде, чем Валери успела хоть что-то сказать, он вышел из комнаты, оставив ее одну в полумраке.

Глава 27

Дон Хуан ушел из залы, не желая смотреть на эту пару. Даже издали было очевидно, что между ними носится искра, и еще немного, и будет взрыв. Он бродил по парку, сходя с ума от ревности, и ожидая, что когда он вернется, Валери будет уже далеко на пути в Россию. Он разрывался между необходимостью отпустить ее, предоставить ей выбор, и желанием послать десяток человек выкрасть ее и заточить в башне, где держать, пока бастард не уберется к себе на родину.

Валери, оставшись одна, некоторое время сидела на диване в той же позе, а потом встала и вышла в сад, надеясь, что там ее никто не найдет, и что она сможет немного развеяться и подумать.

То тут, то там ей на пути попадались веселые смеющиеся пары, кто-то окликал ее, но Валери шла не оборачиваясь. Остановилась она только когда совсем запыхалась, и почувствовала, что лицо залито слезами. Она удивилась, осознав, что плакала с того самого момента, как покинула дворец. Вдруг она услышала голоса, которые заставили ее вытереть слезы и броситься бегом туда, где были эти двое.

...

Бросив Валери Григор пошел искать ее мужа. Он не знал, что скажет ему, он даже не был уверен, что ненавидит его, и точно знал, что не имеет права его убить. Григор Бобрин никогда не был кровожаден, старался не доводить дело до дуэлей и, несмотря на свою репутацию, имел очень небольшой список серьезных стычек.

Дон Хуан обнаружился на небольшой полянке, где в темноте белели тела нимф, расставленных по кругу. Он стоял перед одной из них и, казалось, внимательно ее рассматривал.

Услышав шаги он обернулся и замер, узнав соперника.

— Не откажите мне в разговоре, дон Хуан.

Бобрин стоял вдалеке, в тени каштана и почти сливался с сумраком. Хуан молча смотрел на него, потом склонил голову в полупоклоне. Рука его легла на эфес шпаги, но тут же скользнула вниз. Он мог бы убить его или погибнуть сам, но не было никакого смысла в кровопролитии, когда Валери все равно не любит его. Зачем заставлять страдать еще и ее, если он может взять всю боль на себя, уйти, оставить ее наедине с любовником, и подарить ей возможность быть счастливой, раз они не могут быть счастливы оба. Если во время истории с доном Родриго он надеялся, что Валери хоть немного, но любит его, что она вернется к нему, что он сможет назвать ее свой женой, то появление еще одного искателя приключений окончательно убило в нем всякую надежду. Теперь Валери была его женой, но он был настолько же далек от цели, как и тогда, когда она стала встречаться с доном Родриго в Испании. Она навязывала ему ту же самую роль, ничего не давая в замен, кроме увесистых раскидистых рогов. Ничего не изменилось, и он все так же не мог противостоять ей, как не мог противостоять в Испании и в Шатори.

— Дон Хуан, — Бобрин вышел из тени и стоял теперь гораздо ближе, — я пришел не для того, чтобы поссориться или не дай Боже вызвать вас на дуэль. Я хочу узнать причину, по которой вы собирались развестись с мадам Валери.

Дон Хуан поднял голову, потом вскинул брови.

— Я не собираюсь отчитываться перед вами, месье.

— К сожалению вам придется сказать мне, потому что от вашего ответа будут зависеть мои дальнейшие действия.

— Должен ли я воспринимать это как угрозу, господин Бобрин?

— Скорее как признание. Мне необходимо понять, что происходит. Валери сделала свой выбор, и выбор ее правилен и очевиден, но я должен