Смерть Отморозка - Кирилл Шелестов

являлась сонным замызганным рабочим поселком. Через нее шла железная дорога, здесь имелось несколько небольших заводиков, к приезду Норова уже захиревших, пара школ и обязательный в советское время дворец культуры, хотя вряд ли кто-нибудь сумел бы ответить на вопрос: что делать культуре в Карловке?

В этой забытой Богом дыре насчитывалось около 15 тысяч душ, все сплошь – украинцы. Старые каменные обшарпанные бараки в два и даже три этажа гордо возвышались среди частного сектора – приземистых деревянных и кирпичных домишек, тянувшихся вкривь и вкось по берегу узкой речушки.

Гостиниц тут не имелось, только похожий на склад одноэтажный дом колхозника, расположенный возле рынка. Номеров было четыре – все четырехместные, в одном уже обитали какие-то шоферюги, прибывшие дня за два до Норова. Туалет и душ были общими и располагались в конце коридора. Норов поселился вместе с чеченцами.

Те, к слову сказать, готовы были в целях экономии ночевать и в машине, но Норов этого не допустил, не столько из великодушия, сколько по гигиеническим соображениям. Ему и без того в дороге не раз приходилось открывать окошко, чтобы не задохнуться от несвежего кислого запаха их носков; мысль о том, что его спутники проведут в «девятке» несколько дней, не моясь и не стираясь, а потом ему придется с ними возвращаться, приводила его в содрогание.

Не успели они занести в номер свои сумки, как приехал похудевший Сережа с родственником своей жены, большим веселым парнем лет сорока, по имени Петро. Норов, не видевший Сережу несколько лет, бросился его обнимать; на радостях обнялся и с Петро, который прижал его к своему животу. У Петро было круглое веснушчатое лицо, добродушное и одновременно хитрое, рыжие волосы и тягучий распевный выговор.

Было уже три часа дня, Норов и чеченцы были голодны с дороги; Петро, державшийся радушным хозяином, намеревался немедленно везти их обедать, но Норов настоял на том, чтобы дождаться Рындина, который должен был вот-вот прибыть. Хотя отношения между ними были плохими, все-таки отправиться обедать без него Норов считал не по-товарищески.

Рындин появился в начале пятого со всем своим выводком. Его здоровые парни после сдачи оружия как-то скисли, впрочем, может быть, просто устали с дороги. Они заняли два оставшихся номера и, к огромному неудовольствию полковника, ему тоже пришлось поселиться в одном номере с подчиненными.

–Не грусти, это ненадолго,– подбодрил его Норов.– Главное – запрети твоим орлам портить воздух ночью.

Полковник ответил Норову мрачным взглядом, – наверное, он по опыту знал, что запретить подобное его орлам не в состоянии никто.

* * *

При виде полковника и его ребят Петро принялся озадаченно чесать в рыжем затылке. Дело в том, что обед планировался у его родни, но на такое количество гостей Петро не рассчитывал и опасался, что на всех еды не хватит. Он отозвал Сережу в сторону и принялся с ним советоваться; Сережа изложил его опасения Норову, и было решено оставить охрану и чеченцев в доме колхозника, где имелась столовая, а на торжественный обед отправиться узким начальственным кругом.

Все четверо погрузились в допотопный большой «БМВ», с ободранным бампером и трещиной на лобовом стекле, Петро сел за руль, полковник рядом, Норов с Сережей на заднем сиденье.

–Хорошая машина, – уважительно заметил Сережа, когда Петро тронулся.– Хочу тоже БМВ же взять, если у нас все получится, только поновее.

–Зачем новише? – отозвался Петро, мешая украинские и русские слова. – Новише – дорожче. Ця з с места рве – звер!

Зверь между тем подозрительно погромыхивал и подвывал двигателем, но Петро своим транспортным средством явно гордился. Видимо, несмотря на дряхлость, в Карловке оно считалось небывалой роскошью.

Сережа дорогой объяснил Норову, что остановился у родственников жены, которая, как и Петро, была родом из Поповки, небольшой деревушки в нескольких километрах от Карловки. Она тоже хотела приехать, повидаться с родителями, но Сережа ее не взял, оставил с грудным ребенком в Кривом Роге.

У Петро с полковником в это время шел свой разговор.

–А хлопцы, яки з тобою приихали, це охорона, чи що? – спрашивал Петро у полковника.

–Чи що!– многозначительно ответил Рындин.

–Небось, з пистолетами? – уважительно поинтересовался Петро.

–А то! – усмехнулся полковник.

–Це правильно,– кивнул Петро.– У вас в России без ствола сейчас и в сортир не выйдешь.

–А у вас выйдешь? – спросил Норов с заднего сиденья.

–У нас тут все тихо-спокийно, ми ж люди мирни, селяньски. Я ствол зроду не мав.

–А про Костю Ляха слыхал? – не удержался Норов, бросая исподволь взгляд на Рындина.

Тот сразу подобрался, Норова это позабавило.

–Чув,– кивнул Петро.– Но не зустричав.

–Говорят, всю область запугал! – продолжал Норов, наблюдая за Рындиным.

–Так це богатим треба боятися,– лукаво улыбнулся Петро и подмигнул Норову в зеркало.– А з нас що взяти?

* * *

Жили родственники Петро в одноэтажном но просторном каменном доме, очень опрятном, с расшитыми рушниками, кружевными салфетками на полированных тумбочках, недорогими пестрыми коврами на стенах. Стол для гостей был накрыт обильный: украинский борщ, вареная картошка с котлетами, соленья, грибы, драники, копченое сало и несколько бутылок самогона, который здесь называли горилкой. Норов про себя даже подумал, что зря они не взяли чеченцев и рындинских орлов, тут хватило бы на всех. Хозяин дома, пожилой смуглый украинец с усами, сидел за столом с ними, а его жена, полная, румяная, радушная, бегала между кухней и горницей, хлопотала, принося и унося тарелки, наливая и подкладывая. Норов не помнил, когда его так встречали.

Весь обед Петро, не умолкая, балагурил, рассказывал смешные истории из местной жизни, перемежая их солеными анекдотами, заставлявшими Сережу смущенно улыбаться, а полковника громко хохотать.

–А ось ще був випадок,– начинал Петро, хитро щурясь и подливая полковнику самогон.

–Какой випадок? – переспрашивал полковник.

–Был случай,– переводил Сережа.

Петро мастерски выкладывал очередную байку, и Рындин закатывался смехом.

–Ну, ты хохмач! – приговаривал полковник, отирая слезы.

–А инакше як жити? – добродушно подмигивал Петро.

–Чем он занимается? – негромко спросил Норов у Сережи, разглядывая на толстом безымянном пальце Петро массивную золотую печатку, – их в те годы носили лишь бандиты да богатые коммерсанты.

–Он раньше на заводе за сбыт отвечал, – ответил Сережа, тоже негромко.– Не знаю даже, как его должность называлась. А сейчас у него свой бизнес в Полтаве.

Норову не терпелось взглянуть на сахар, но Петро лишь отмахивался.

–Цукор, он не сбежит,– говорил он на своей смеси русского и украинского.– Як же ми дорогих гостей голодними оставим?

После нескольких рюмок горилки, полковника потянуло