Смерть Отморозка - Кирилл Шелестов

–Я так думаю, все нормально будет.

–По пятерке на каждого зеленью,– сказал Норов.

–Нормально! – одобрительно кивнул тренер.– Даже очень!

–Ты б сказал, что пятеру, я б сам с тобой рванул! – сварливо буркнул Толян.

Норов собирался платить чеченцам из своей доли. Предложенная сумма действительно была великовата, но Дауд своим ответом выразил ему доверие; Норов это оценил.

–Когда едем? – бесстрастно спросил Дауд.

–На следующей неделе.

–Плети только возьмите,– напомнил Толян.– С голыми руками не ехайте.

«Плетью» в криминальных кругах называли пистолет.

–С нами вооруженная охрана будет.

–Да толку, бать, от этой охраны! Первые же и сбегут. Охрана – одно, а вы – другое. Без дуры – куда?

«Дура» означала то же, что и «плеть».

–С незаконными стволами через границу?

–И че? Если шмалять придется, ты че, с законного, что ль будешь? Есть у вас? – обратился он к чеченцам.

Те переглянулись, прежде чем ответить.

–Найдем один, – ответил Дауд.

–А мне?– спросил Салман.

–Тебе не нада,– сказал Дауд.

–Нада! – возразил Салман.

–Лучше, чтоб у всех были,– сказал Норову Толян.– Себе обязательно возьми!

–А через границу их как везти?

–Пускай охрана через таможню едет, а вы на тачке – огородами. Там дыр полно, считай, вся граница открытая, мне пацаны наши рассказывали, они туда ныряли. Спроси у них, они тебе всю картину разложат.

Салман что-то негромко сказал Дауду по-чеченски.

–Он спрашивает, как называть,– перевел Норову Дауд.

–Павлом.

–Дядя Паша зови! – велел Толян.– Дядя Паша – самый то!

–Дада Паша,– повторил Салман с жестким акцентом.

–Как нам с тобой связь держать, дядя Паша? – спросил Дауд.

–Пейджеры есть?

–Нет.

–Дам денег, купите.

–Ты писать-то по-русски умеешь? – насмешливо спросил Толян у Дауда.

Дауд смерил его взглядом.

–Напишу, если нада.

* * *

Расстояние от Полтавы до Саратова составляло всего тысячу километров, товарный поезд со всеми остановками покрывал это расстояние за сутки, и еще сутки-двое Норов брал на таможню и непредвиденные задержки. Полковник со своими ребятами собирался ехать в вагоне, но Норову трястись с ними не улыбалось; он решил добираться своим ходом, на машине.

Он еще несколько раз созванивался с Сережей, уточняя подробности. Состав, который Норову предстояло гнать на Украину, включал целых сто вагонов, – критическое число даже для равнинной местности. Тащить его должен был мощный локомотив, найденный по заданию Мураховского-старшего. Сахар с Сережей договорились оформить как цемент, чтобы меньше платить за растаможку и вообще не привлекать к себе лишнего внимания. Сережа обещал, что с документами проблем не будет. Документы в ту пору вообще мало кого беспокоили; на каждом углу предлагались услуги по изготовлению печатей; даже крупные предприятия осуществляли платежи через фирмы-однодневки и «помойки».

Контакты с начальством российской таможни в Белгороде у Якова Михайловича имелись, но украинская таможня беспокоила всех. Ее создали совсем недавно, с нуля, выходов на нее ни у кого еще не было. Правда, знающие люди уверяли, что берут хохлы немного, и что за доллары можно провезти хоть атомную бомбу. Полковник и Норов рассчитывали все уладить на месте.

Глава четвертая

Внутри часовня оказалась размером с небольшую комнату, метров 15 квадратных, а то и меньше; с низким потолком и двумя маленькими окошками. На белой каменной стене висел темный деревянный крест, без фигуры Спасителя на нем. Ни икон, ни картин, ни фресок не было, – совсем просто. Сбоку неприметно стояли подставки для свеч; чаша для святой воды была сухой, видимо, забыли наполнить.

Когда Норов и Анна вошли, под низким сводом приглушенно прокатывались звуки органа, кажется, то был Перселл. То, что здесь успели установить динамик да еще ставили музыку, явилось для Норова приятной неожиданностью, – вероятно, постарался кто-то из местных жителей.

–Я же предупреждал, тут не очень зрелищно,– сказал Норов.

–Все равно хорошо, – возразила Анна.– Смотри, свечки есть! Давай поставим? Подожди, я найду мелочь.

–У меня есть.

Он бросил несколько монет в узкую щель ящика для пожертвований и потом долго чиркал отсыревшими спичками. Наконец они зажгли две маленькие свечки в алюминиевых чашках.

И в эту минуту последний аккорд растаял и орган умолк. И вдруг в тишине ясный звучный тенор высоко и красиво запел по-русски: «Ныне отпущаеши раба твоего Владыко…».

Норов даже запнулся от неожиданности. Анна порывисто обернулась к нему.

–Это знак! – взволнованно прошептала она.– Ты слышишь?! Слышишь?! Знак!

В ее широко распахнутых глазах проступили слезы. Норов молчал, он тоже был поражен. Это был рахманиновский распев, он часто слышал его в Казанском соборе.

–Это – для нас! В заброшенной часовне, на отшибе, во Франции! Невероятно! Именно в тот момент, когда мы зажгли свечи, запели по-русски!

Она с чувством перекрестилась и горячо повторила:

–Это знак! Бог нас видит, тебя и меня. Он дает нам это понять!

Норов не ответил. Он сделался очень серьезен.

–Скажи молитву! – попросила она.– Скажи вслух, от нас обоих, ты ведь много знаешь! Благодарственную, а то я от волнения все забыла!

Норов кивнул, собрался и перекрестился.

–Спасибо, Отец,– произнес он тихо и все так же серьезно. Потом еще раз перекрестился и поклонился.

–И это – все?! – Анна была удивлена и разочарована.

–По-твоему, к этому нужно еще что-то прибавить?

–Ну, конечно, как полагается! Постой, у меня в телефоне есть православный молитвослов! Я сейчас найду…

–Не надо. Ты сказала, что Бог сейчас видит тебя…

–Конечно, видит! И меня, и тебя! Ведь он послал нам знак!

–…Значит, он все знает про нас и все понимает. Зачем ему чужие слова?

–Ты думаешь, достаточно просто сказать «спасибо»?

–Что еще нужно Отцу, кроме любви и благодарности?

* * *

В счет своей доли Норов попросил на командировочные расходы десять тысяч долларов; Ленька подумал и дал пять. Деньги на покупку сахара были доверены полковнику; где он их прятал, не знал никто.

Тронулись во вторник, в середине октября, поутру. Накрапывал дождь; Коля, к которому Норов заехал в собор за благословением, сказал, что это к добру и, перекрестив, пожелал ему ангела-хранителя. Вести машину договорились по очереди; Салман попросился за руль первым и, хотя Норову не хотелось доверять свою машину незнакомому, совсем молодому чеченцу, он согласился.

Норов сидел рядом с Салманом, Дауд расположился сзади, широко расставив ноги. В багажнике под запаской был спрятан «макаров» со спиленным номером, который Толян устроил Норову за двести пятьдесят долларов. Продавец, знакомый Толяна, клялся, что ствол чистый. Свой пистолет Дауд держал при себе; у Салмана был только нож. К мольбам младшего купить