Злые игры. Книга 1 - Пенни Винченци

— Нет.

— А как ваши родители отнесутся к тому, что вы станете работать моделью?

— Мама у меня умерла.

— Извините. А отец?

— Он не будет возражать, он считает, что это прекрасная идея.

— Все равно я бы хотел с ним переговорить. Вы ведь еще так молоды.

— Его сейчас нет. Он в деловой поездке.

— Ну что ж. Попросите его позвонить мне, когда он вернется, хорошо?

— Хорошо, попрошу.

— Так, пошли дальше. Мы берем двадцать процентов от всех ваших гонораров. Если вам крайне необходимы деньги до того, как вы встанете на ноги, то мы можем поначалу брать пять процентов, а потом вы нам вернете задолженность. Ставки за снимки для рекламы от четырехсот до пятисот фунтов в день. Для иллюстраций — по соглашению. Когда снимаетесь для таких изданий, как «Вог» или «Харперс энд Квин», то там не ставки, а один смех. Сорок фунтов в день, и так бывает. Но там вы работаете за честь появиться в этом издании. Другие известные издания платят примерно по двадцать фунтов в час. Не гонорар, а горе, но зато ваше лицо станут узнавать. — (Максу такие гонорары вовсе не показались горем.) — Теперь еще: вам понадобится хороший основной гардероб. Темный костюм. Черные ботинки, черные носки, смокинг, несколько белых и голубых рубашек, набор галстуков. Сможете всем этим обзавестись?

— Да.

— Вам надо будет еще сделать портфолио.

— Портфолио?

— Да. Мы это сделаем сами, а стоимость вычтем из ваших денег. В портфолио должны быть указаны ваше имя и ваши параметры: рост, вес и так далее… Умеете вы делать что-нибудь особенное? Скажем, ездить верхом или что-нибудь в этом духе?

— Да, умею ездить верхом.

— Хорошо? — Многочисленные молодые неумехи с не оттуда растущими руками вечно уверяли Дика, будто умеют ездить верхом; но малейшее соприкосновение с любым чуть более норовистым, нежели курортный ослик, животным сразу же вызывало у них жалобный скулеж.

— Да, и немного охочусь, — сказал Макс.

— Прекрасно. Еще что-нибудь? Что-то необычное?

— Могу танцевать чечетку.

— Вот как? Кто это вас научил?

— Мама.

— Похоже, она была жизнерадостная женщина.

— Да, — сухо и коротко ответил Макс.

— Хорошо. И вам надо будет вести досье.

— Какое досье?

— Досье с вашими фотографиями. Мы получаем отпечатки всех наиболее удачных снимков, вырезки из журналов и тому подобное. Да, и некоторые пробы вам надо сделать прямо сейчас. После нашей беседы я вас направлю к Ричу Фуллеру. Он часто делает для нас пробы. У вас какая-нибудь другая одежда с собой есть?

— Нет. Извините.

— Ну что ж, тогда пробы лучше отложить на другой день. Как у вас с телосложением?

— Хиловатое.

— Ну, ничего. Вы еще молоды. И по этой причине будете получать заказы в основном на участие в костюмных съемках, по крайней мере поначалу. Деньги это небольшие, но зато всему научитесь. Может быть, придется сняться в рекламном ролике. А может, и принять участие в каком-нибудь показе.

— Показе?

— В показе мод.

— Не уверен, что мне захочется это делать, — проговорил Макс.

— Я бы вам не советовал отказываться. — Тон у Дика был решительный и категоричный. — Раз уж вы ввязались в эту игру и хотите в ней преуспеть, мой вам совет: беритесь за все, за что только сможете. Учитесь. Показы, вероятнее всего, будут не здесь, а за границей. В Милане, Париже.

— Ну, тогда ничего, — поспешно согласился Макс.

— Паспорт у вас есть?[26]

— Разумеется, — удивился Макс.

— У многих ребят вашего возраста его еще нет. Послушайте, значит, я договариваюсь с Ричем, что в какой-то день на будущей неделе вы зайдете к нему.

Рич Фуллер бросил на Макса всего один-единственный взгляд и сразу же понял, что перед ним нечто гораздо более серьезное, нежели очередная модель, годная лишь на то, чтобы сделать несколько фотоподборок по модам или снять пару-другую рекламных роликов: перед ним была целая новая линия. Макс обладал — и Рич сразу же увидел это, еще только вглядываясь в темной комнате в первые контуры самых первых контактных отпечатков, что лежали перед ним в ванночке с проявителем, — обладал чем-то редким, захватывающим, каким-то особым, специфическим качеством, которое пока еще не встречалось в этой сфере. Он был красив, он был фотогеничен, он был изящен, на нем хорошо сидела одежда, но Рич понимал: ребят с такими качествами он сможет найти десятки, даже, пожалуй, сотни. В Максе поражало другое: какое-то странное, почти невероятное сочетание очевидной принадлежности к высшему обществу и — Рич порылся в памяти, подыскивая наиболее точное слово, — явного подонка. Сексапильного подонка. Макс был проституткой, но проституткой высокого происхождения. Вот он стоит — самонадеянный, с прекрасными манерами — и терпеливо выжидает момент, когда у него появится возможность продаться. Продаться, и притом очень дешево, любому, кто сумеет вызвать в нем сексуальный интерес. Потрудитесь только заинтриговать, возбудить, «завести» меня, говорили эти презрительно глядящие, пустоватые большие глаза, эти полные, капризно надутые губы, — и я ваш. Это был облик человека не столько сексуального, сколько стоящего на пороге открытия для себя секса: любопытствующего, голодного и откровенного в этих своих чувствах. С таким образом можно было продавать все, что угодно: одежду, продукты, настроения; но лучше всего можно было продавать самого Макса. Причем самым взыскательным покупателям, готовым хорошо платить.

Рич снял трубку и набрал номер Дика Крейса.

— На этом парне может получиться большущее дело, — выдохнул он.

Когда позвонил Дик Крейс, Макс как раз упаковывал чемоданы, собираясь в Нью-Йорк.

— Снимки неплохие, — сказал Крейс, — думаю, скоро я найду для вас работу. Вы сможете начать прямо сейчас? Встречаться, с кем необходимо, ну и так далее?

— Знаєте, — замялся Макс, — я собираюсь на пару недель в Штаты. Но после этого я свободен.

— Хорошо. Да у вас сейчас и не будет особой работы. Август всегда мертвое время. Но досье на себя вам надо начинать готовить. Так других планов у вас нет никаких? Поступать в колледж или что-нибудь в этом роде?

— Нет, — ответил Макс. — Никаких.

— Отлично. А в Штатах что вы собираетесь делать?

— Ничего особенного. Навещу бабушку, и только.

— Бабушка, можно я тебя кое о чем спрошу? Насчет мамы? — Выражение лица у Макса, когда он посмотрел на Бетси, было очень серьезное и уважительное; они сидели вдвоем в маленькой гостиной на верхнем этаже дома по 80-й Восточной улице; Фред III только что уехал в банк.