Вирус «Reamde» - Нил Стивенсон

Телефон был девственный – отследить по нему Оливию или кого-то еще невозможно. К тому же она находилась на тайваньской территории. Поэтому Оливия смело вышла в Интернет посмотреть расписание рейсов. Борт из Тайбэя прибывал в местный терминал в 10.45.

Когда Оливия вернулась, бункер пустовал. Соколов вскоре обнаружился на краю минного поля: он стоял и смотрел вдаль параллельно берегу – в сторону Сямыня. Затем взглянул на часы и обернулся.

Оливия взяла его за руку. Соколов не противился, и она увлекла его за собой.

В бункере, по-прежнему не глядя ему в глаза, она поднялась на цыпочки, обхватила его за шею и осторожно поцеловала в губы. Сердце стучало как бешеное, причем больше от страха, чем от желания, – она боялась, не отвергнут ли ее. Вдруг прошлой ночью Соколов ничего не предпринял, потому что просто не хочет Оливию. Однако его рука обвила ее за талию. Оказывается, он лишь ждал разрешения.

Ее интересовало, каково заниматься сексом на постели из лиан (та за ночь примялась), но выяснить не удалось: они делали это стоя у стены, лицом к лицу. После месяцев тяжелого труда в Сямыне – сплошных тревог и одиночества – это было так хорошо, что Оливия едва не завопила и не разрыдалась. Соколов же, осторожно опустив ее, рухнул на спину, шлепнул ладонями об пол, раскинул руки будто на распятии и лег в пятно солнечного света, проникавшего в дверь. Минут через десять он объявил:

– Я больше не несчастный русский.

– У меня есть для тебя новости, дорогой…

– Нет. Если ты про тот разговор – тот, в квартире.

– По крайней мере ты уже не в Китае. Однако…

– Нет. У меня есть ценная информация.

– Вот как?

– Да.

– И что за информация? – спросила она и продолжила про себя: «Ваша шпионка Оливия Галифакс-Лин – беспомощная шлюшка».

– Она поможет твоему начальству найти Абдуллу Джонса.

– Ага.

Соколов сел на корточки и потянулся за брюками, которые, как и остальная одежда, валялись там, куда отлетели несколько минут назад. Он встал и натянул штаны.

– Тебе ведь пришло сообщение.

– С чего ты взял?

– Слышал, как вибрировал телефон.

Он деликатно опустил глаза и не поднимал, пока Оливия не завершила экспедицию по поиску одежды. Расхаживая босиком по пыльному полу, она думала, сколько денег и сил тратила каждый день на свой внешний вид – и все зря, учитывая обстоятельства двух последних связей.

– Почему ты раньше не сказал?

– Потому что мы трахались, – заметил Соколов.

– Нет, почему не сказал вчера?

– Вчера информации еще не было.

– И откуда она вдруг взялась сегодня?

– Пусть это останется тайной. Пока, – прибавил он и посмотрел вверх, будто ответ написан в небе над Сюньцзянганом.

Самолет качался и подпрыгивал. Зула резко проснулась, надеясь и боясь, что их штурмует полиция, но, раскрыв глаза, с изумлением увидела, как снаружи проносятся лайнеры и здания, а солнце стоит невысоко над горизонтом.

Зула была в самолете или в какой-то машине, мчавшейся с бешеной скоростью, и даже не понимала, взлетают они или садятся.

Почему солнце? Наверное, она проспала несколько часов.

Земля определенно уходила вниз.

Все по порядку. Она в самолете. Самолет взлетает. Сейчас часов семь-восемь утра. Кровать стоит в частном салоне в хвосте – в салоне Иванова. От подушки пахнет его маслом для волос.

Город под крылом – Сямынь. В какой-то паре миль справа – большой залив, где накануне Чонгор встретил Джонса. Где-то там на дне лежат фургончик и такси. Еще дальше на другой стороне залива – второй из двух тайваньских островов, тот, что побольше. Зула видела длинный берег, усеянный танковыми ловушками и шестиугольными бетонными блоками.

Вскоре после взлета пилот заложил крутой вираж вправо, и тайваньский остров, Кинмен, стал виден как на ладони – самолет огибал его по широкой дуге и быстро набирал высоту, поворачивая к югу. Через пару минут сделали еще вираж – по-видимому, к юго-западу. Теперь слева был виден лишь океан, а справа уплывал вдаль материковый Китай.

Похоже, Зула заснула прямо в кресле около часа ночи, пока остальные обсуждали план полета, а Джонс или кто-то еще перенес ее на кровать. Четверых «солдат», бездельничавших в хвостовом отсеке, выгнали в общий салон. Рано или поздно они забьют ее камнями до смерти, но до тех пор будут старательно уважать ее достоинство.

В памяти отчетливо всплыла фраза: «шесть часов». Столько нужно в Китае на согласование маршрута внутри страны. Видимо, Павел подал заявку, как раз когда она заснула, и только что получил добро.

Стали думать, как добраться до аэропорта Кинмена. Оливия открыла в мобильном карту, и оказалось, что до него всего три километра.

Оливия предложила идти напрямую. Соколов поразмыслил, неохотно согласился и пошагал вслед за ней в заросли. Узкую, как выяснилось, посадку, бежавшую вдоль северного берега острова, они прошли быстро и очутились у полей, разделенных проселками на участки. Всего в паре сотен метров справа виднелась деревушка из двух дюжин кучно стоящих домов. Инстинктивно избегая жилья, Соколов и Оливия двинулись в обход, пока впереди не возникло селение побольше. Они взяли к югу и вскоре вышли на дорогу, которая пересекала их путь с запада на восток. Ничего удивительного: люди жили в основном на широких сторонах острова (восточном и западном), а соединявшие их трассы жались друг к другу в узкой середине, где возвышался поросший деревьями хребет. Там на вершине стояли купола радарных установок времен «холодной войны».

Этот остров в отличие от основного, проступавшего по ту сторону пролива, цивилизация почти не тронула. Не тронула по китайским меркам: с любой точки маршрута виднелся какой-нибудь дом. Мимо проезжали люди на велосипедах – поодиночке и парами – и с любопытством рассматривали путешественников. Оливия не заморачивалась и шагала дальше, Соколова же встречи явно не устраивали. Сразу за второй дорогой с запада на восток он приметил канал, поросший по краям деревьями, и свернул туда. Эта то ли дренажная канава, то ли речушка с искусственным руслом проходила через каменную трубу под дорогой. Прежде чем погрузиться в заросли, Соколов еще раз оглядел совершенно ровную местность. Все как на ладони.

– Подходящее место для встречи, – задумчиво проговорил он.

Оливия поняла, что такой ландшафт одновременно плох и хорош: ее с Соколовым видно издалека, но по той же причине к ним не подкрадешься.

Двигаясь теперь вдвое медленнее, они прошагали на юг около километра. Затем узкая посадка превратилась в густой лес, поднимавшийся по склонам центрального хребта.

Всю воду они выпили прошлым вечером, а Соколов из осторожности не хотел покупать ее у местных. В один момент Оливия пожаловалась: