Андеграунд - Виктория Рогозина

холодильнике еще остались пирожные, самые вкусные со свежими ягодами, от Армана. И ничего, что холодильник принадлежал Второй Смерти.

«Потом сочтемся», — с улыбкой подумала она. — «Надо вторую чашку налить».

День неумолимо спешил к своему завершению, но Госпожа Время оттягивала этот момент. Телефон пиликнул. Нехотя девушка достала смартфон и прочитав сообщение, расплылась в счастливой улыбке. Там было написано всего пара слов, но они сделали ее счастливой. Отложив мобильный, девушка покинула комнату.

Тихо, спокойно. Птички поют. И только экран телефона горит волшебной фразой: «Коньяк в кладовке. Вита».

Встав обратно к статуе с бокалом в руке, Госпожа вспомнила недавний инцидент. Она отобрала время у группы людей, которые наивно считали себя избранными. Они играли во вседозволенность, делали вид, будто от них зависит судьба человечества и прожигали жизнь впустую. Казалось это было еще вчера. Она появилась в Хакуринохабле, назначив встречу. Ее ждали, надеясь на новый виток захватывающих приключений. Но все закончилось, потому что они не ценили того, чем владели. Удивительно, ведь некоторые раз за разом умудрялись возвращаться в этот мир и все равно, они жили мифическими надеждами теша свое самомнение исключительностью.

Подумав, Госпожа Время села в кресло, любуясь прекрасным закатом. Подняв бокал, она вдруг улыбнулась.

— Ну что ж, Эйнштейн был прав…время относительно.

* * *

Ольге Юрьевне не спалось. Увы, в силу возраста ее не допустили к оперативным группам, попросив продолжать занятия. Руководство Академии и Братский Союз как могли сохраняли привычный микроклимат внутри Барьера.

Она вспоминала тот день, когда впервые увидела Марту, как обучала ее. Потом все так закрутилось, а с приездом Витторины, казалось Академия стояла на ушах. Ольга Юрьевна никак не оценивала текущее состояние, считая, что не сможет сделать правильных выводов. Есть Информационное отделение, это их работа. Ее же работа учить. Подрастающее поколение было многообещающим, могло стать достойной сменой в будущем. Осталось лишь пережить войну. Где-то грохотала тяжелая артиллерия. В душе поселилась тревога.

* * *

«Мне хотелось бы, чтобы люди научились слышать и понимать друг друга», — как-то сообщила ему Марта.

Казимир Мирославович еще раз проверил всех больных. День выдался трудным. Яростная атака противника, выведшая из строя трех самых важных для него людей, неожиданно больно отозвалась в душе, поселив страх. Он так не нервничал даже тогда, когда увидел свою покойную жену. Марены дали им возможность поговорить и решить вопросы, которые до сих пор тяготили. Он безумно любил свою жену — мать Мстислава, но в силу возраста не смог дать то, в чем она нуждалась. Не заметил, когда ей стало в тягость жить. Конечно он винил себя за невнимательность, но прошлого не вернешь. Но все же он сделал то, чего так давно хотел — он попросил у нее прощение, а она захотела его видеть счастливым. Марта отнеслась к этому со всей чуткостью и пониманием. Хоть она и не могла сходу довериться ему, но девушка проявляла интерес к их отношениям и всячески его поддерживала и подогревала, решив дать им шанс. Витторина со своим легким характером умудрялась контролировать их недопонимания, не позволяя тем перейти в ссоры и мастерски разруливала возникающие конфликты. И за это Казимир Мирославович был ей особенно благодарен, понимая каких трудов той стоит успокоить разгневанную Марту и донести необходимую мысль. И он любил Марен. Обеих. Правда по-разному. Марта стала его спутницей жизни. Он собирался ей сделать предложение, но откладывал, поскольку надвигающаяся война вряд ли послужила бы хорошим мотивом для их совместной жизни. И Витторина сказала, что они поженятся. Она никогда не врала в этом вопросе. И Марта лучилась счастьем так, будто уже сказала «да». И сыновья. Мстислав вел себя достойно ведя дела Академии и приходилось признать, что с Рустемом они сильно отличались. Оборотень не желал отвечать за чью-либо жизнь. Но Витторина перевернула его привычный уклад с ног на голову. И теперь Тем страдал. Он сжирал себя чувством вины, переживая свою любовь глубоко внутри и не смея о ней заявить.

И теперь он боялся потерять их. Сергей, например, еще не знал о том, что его сестра погибла. Яна, Янчик…девочка солнышко, дарившая всем обнимашки. Она погибла от разрыва одной из атак противника. Она как могла желала помочь и не оставаться в стороне. Все как учили. И она погибла. За идею.

Глава 28 День 5. Дневник Йорика

Война скептически оглядел отряд.

— Мне жаль это признавать, но Грендель нас предал. Он собирался занять наше место, — ледяным тоном доложила Марта.

Витторина окинула презрительным взглядом окрестности и отвернулась.

— Что за вонь?

Вопрос был чисто риторический, но Смерть, хмыкнув, ответил:

— Так гниет плоть.

Девушка мельком заметила золотистые искры в глазницах Всадника, в то время, как у Войны глаза полыхали алым. «Есть контакт», — Марта мысленно улыбнулась, но на ее лице не дрогнул ни один мускул. День прошел очень быстро и незаметно. Они не успели осилить даже половину пути.

— Как будто время не на нашей стороне, — хмуро сообщил Война.

«Не как будто», — злорадно подумала Витторина, но вслух не проронила ни слова.

— Легенда о колонизации Земли правда? — вдруг спросила Марта.

— Более чем, — Смерть хмыкнул. — Там уже такие силы собрали. Но нам нечего бояться. Нас никто не сможет одолеть. Демонесса может мечтать о чем хочет. Пределы допустимого устанавливаем мы.

— Что будем делать с этим сбродом? — Вита обвела флегматичным взглядом их войско.

— Подчистим. Оставим лишь достойных. Но это после войны. Пушечное мясо всегда нужно, — Война ухмыльнулся. — Что ты сделаешь со своим мужем?

— То же, что и с остальными, — ледяным тоном ответствовала она, ни на миг не колеблясь в выбранном ею решении.

— Не думаешь, что это слишком жестоко?

— Жестоко — это устанавливать для меня рамки и верить, что это правильно, — парировала девушка.

Они спустя четыре часа только приблизились к светящемуся куполу Барьера. Нечисть была порядком вымотана, не говоря уже о людях.

— Ничтожные. Надеются, что их это спасет, — Смерть дико рассмеялся. Его смех звучал гортанно и жутко. Витторина хмыкнула.

— Нападаем? — спросила она.

— Нет. Утром, — отрезал Война. — Я хочу насладиться их страхом и неизбежностью. А завтра убьем всех. Пленных не брать.

Смерти кивнули, все трое. Это было странное сочетание при одной сущности, но разные по способностям и возможностям. Войска неспешно подтягивались к Барьеру, галдя и улюлюкая. Всадники отступили вглубь, скрываясь от разведки противника. Для них поставили небольшой палаточный лагерь, но вполне комфортабельный. Витторина заметила, что нечисть выслуживалась, понимая, что это может в будущем пригодиться.

— Может