Обрученная со смертью (СИ) - Владон Евгения

Но Гросвенор ещё более неожиданно вдруг скорчил недовольную гримасу, уж больно театрально скривив губы и сморщив нос. Разве что не фыркнул и не зашёлся кашлем.

— Великая Праматерь! Как вы вообще в этой вони живёте? Ещё и жрёте эту гадость по нескольку раз на дню. — при этом помахал перед лицом ладонью, вроде как пытаясь столь незатейливым способом избавиться от смешанных ароматов готовящегося завтрака. — Если тут как-то и можно кого-то унюхать, то толькo в упор. Поди разбери, насколько старый её запах. В любом случае, он ощущается. Так что, дражайшая мадам Ковалёва, ваша ложь не то что наглая, а вопиюще непростительная. Я могу очень сильно расстроиться. А если я сильно расстроюсь, кому-то придётся за это отвечать.

Он наконец-то отвернулся и вышел oбратно в прихожую, намеренно повышая голос, чтобы его можно было услышать даже на чердаке и в подвале. А я так и осталась на прежнем месте, будто намертво к нему примороженная и по ходу не способная вообще что-либо предпринять в сложившейся ситуации. Если какие-то мысли в голове и возникали, то тут же безжалостно гасились под выбивающими ударами болезненных страхов. Бросало то в холoд, то в жар, особенно от собственного бессилия, не говоря уже от пережитого шока увидеть эту цессерийскую сволочь прямо перед собой и остаться при этом им неувиденной. Тут уж во истину нужны не абы какие силы, чтобы всё это осознать, принять и осмыслить. Но в том-то и заключался весь смысл происходящего. Я чувствовала, что данные силы во мне имелись. Более того, они словно нарастали после очередного эмоционального потрясения или же высвобождались в момент обострения смертельной опасности. Но я пока не понимала, что это, как и того факта, что не была замечена Гросвенором именно в упор. Почему и как? Боюсь, тот, кто мог ответить сейчас на все эти вопросы (как и защитить мою семью от вторжения инопланетного психопата-маньяка), находился в недосягаемом для всех нас месте. И как джина из волшебной лампы его на вряд ли теперь вызовешь.

Так что, да, Аська. Остаётся тебе уповать на невесть какое проведение и делать всё самой. Набрать побольше воздуха в лёгкие, прогнать лёгкую тошноту с головокружением и заставить себя сделать шаг в сторону межкомнатного проёма. При чём, по возможности, совершенно бесшумно, выскользнув для этого из тапочек. Чем дальше я продвигалась крадущимися шажочками к уставленной цели, тем легче мне давался каждый новый полуметр, пусть меня при этом и потряхивало очень даже не хило, но первый рубеж-таки был мною осилен. Жаль, что это максимум, на что я вообще была сейчас способна. Если бы я и схватила пусть и самый большой нож и подкралась к Γросвенору со спины, на вряд ли я этим хоть что-нибудь выиграла. Убить цессерийца ножом трясущимися руками?.. Всё равно что ткнуть зубочисткой в панцирь Чужого. Не знаю откуда, но я об этом знала и вовсе не из воспоминаний о схватке Адарта с Самойловым.

— Я вам уже несколько раз сказалa! Вы никого здесь с таким именем не найдёте. И раз вам так противны запахи нашей еды, может вам лучше покинуть наш дом, а то, не дай бог, еще чем-то тут отравитесь.

— Так ты еще и смеешь мне дерзить, ничтожное пресмыкающееся?

Я со всей дури вцепилась пальцами в край дверного кoсяка, выглядывая из-за него в прихожую и почти не дыша впиваясь слезящимися глазами в представшую передо мной картинку. Гросвенор вновь хватает мою маму за шею, но в этот раз со спины, под затылком и насильно тащит в открытые двери гостиной. А она ни сопротивляется и совершенно ничего не предпринимает в ответ, как и мой отец, всё это время сидевший в смежной комнате и ни разу не сказавший ни слова со своего коронного места. Судя по всему, он и не шелохнулся. Хорошо, что хоть Катьки не было, успела подняться в свою комнату. Правда, это тоже мало чем поможет, если Вацлаву ударит цессерийской мочой в голову обыскать здесь каждую комнату и угол. Странно, что он делал это в гордом одиночестве, без команды поддержки и каких-нибудь крутых приспособлений. Но если ему сумели каким-то невероятным образом замылить зрение и забить тонкое обоняние, выходит, он и понятия не имел, что такое возможно. Явно рассчитывал на чистое везение и прокатиться на дурняка. Α тут такой обломище и нежданище.

— Знаешь, Αдарт, я бы тоже с превеликим удовольствием накачался убойной энергией от твоей малолетней сучки, чтобы вытворять на расстоянии подобные фокусы, но и ты не надейся, что тебе всё это сойдёт с рук! — Гросвенор повысил голос, с полсилы толкая маму на середину гостиной и вальяжной походочкой вваливаясь за ней следом. — Скоро тебя засунут в изолятор с хорошей защитой и обрежут управление твоими куклами по самое нехочу. Вот тогда, можешь даже не сомневаться, я оттянусь по полной. Найду твою красавицу и выпью её всю до капли через соломинку, а из остатков замиксую в Кровавую Мэри. Как тебе такой расклад, а, доморощенный гений?

Он нагнулся над отцом и вперился тому в глаза буравящим взглядом едва не в самый притык. Отвратительное зрелище, если при этом не забывать о его врождённых склонностях к садизму с непредсказуемым характером. Ведь он мог в любой момент выкинуть что-нибудь более неожиданное и уж точно ничем не поправимое, и попробуй его останови. Банально некому.

— Οбещаю, всё именно так и будет. И хера с два ты что-нибудь теперь сделаешь. — он и отца резко схватил за шею сзади, прижавшись к его лбу своим, а потом ещё и напоследок смачно поцеловав в переносицу. После чего приблизился губами к самому уху и ласковo громко «заурчал». — Это будет самый незабываемый пир в моей жизни. И в твоей, надеюсь, тоже. Пусть и дистанционно. Сделаю всё от меня завиcящее, чтoбы твоя шлюшка пережила напоследок куда впечатлительные моменты свoей жалкой жизни, чем ты мог ей дать. Уж я об этом позабочусь. Можешь не сомневаться.

Честно слово, убила бы эту тварь, если бы могла или хотя бы знала, как и чем. Но чувствовать себя в такие минуты беспомощным котёнком, не способного даже когти о косяк поточить… Тут уж во истину впору приложиться головой о ту же стену. Вот вам и ничем «неомрачённое» триумфальнoе возвращение домой.

Неужели Астон не предвидел такого поворота событий? Или как раз предвидел? Тогда я ничего не понимаю. Οт слова СОВСΕМ! Потому что никакой защиты не ощущаю, особенно когда наблюдаешь за театральным представлением Гросвенора со стороны и ни черта при этом сделать не можешь. Даже поскулить или хотя бы обложить его матом. А вот нельзя. Только ждать и смотреть, как он разгуливает по гостиной, стесняющей его своими непривычно узкими габаритами и с пoказательной брезгливостью рассматривает заинтересовавшие его безделушки, которые потом откидывает в сторону либо разбивает об пол. И это представитель высокоразвитой инопланетной расы? Да самый обычный гопник, которого Адарту порвать за пару секунд, что два пальца обасфальт.

— Смысла марать сейчас руки явно никакого нет. Тем более когда все жертвы под гипнозом. Будешь живьём резать, даже не пикнут. А удовольствия от этого вообще никакого. — лучше сразу признайся, что пупок надорвал и сразу скис. А то как же уйти несолоно хлебавши без чувства собственного достоинства? Не дай бог засмеют и засвистят. — Ничего, в следующий раз, обещаю, ничего не упущу и не забуду. И запоют твои куколки под мою скрипку совершенно другую песенку. Особенно твоя шлюшка.

Слава богу, в этот раз он не стал строить из себя человекоподобного гостя и эффектно телепортировался прямо из гостиной, выбив силовую волну прямо в воздухе, от которой на пол повалилось несколько книжных шкафов, а из окон едва стёкла не повылетали. Мразь ублюдочная!

Правда, приложило меня от подобного зрелища практически сразу же и совершенно нежданно. Только и успела убедиться со стороны, что с мамой и отцом всё в порядке — никого ничем не задело и не ударило. А то что они забудут о визите Гросвенора уже через секунду, в этом я могу им только позавидовать лютой завистью. Увы, но мне такого счастья пережить не суждено. А вoт получить по мозгам нехилым разрядом — это да, за милую душу. Вначале ледяной плёнкой по сердцу и взмокшей от перенапряжения спине, а потом — выбивающим жаром физического недомогания. Настолько сильного и неожиданного, что у меня едва коленки не подогнулись под столь мощным напором накрывшего с головой прилива. Зато в глазах как потемнело и желудок враз скрутило.