Стажировка богини. Дилогия (СИ) - Милисса Романец

самостоятельно, для этого требуются тысячи лет, а то и сотни тысяч. Поэтому драконы находят спутника, того, кому дракон будет служить верой и правдой, а взамен получит помощь в самосовершенствовании. Такая пара заключает магический контракт. Дракон делится излишками своей необузданной дикой энергии, а спутник уравновешивает и структурирует энергетические потоки, помогая сформировать ядро, которое ещё называют жемчужиной дракона. В зверином обличии приходится тысячелетия ждать, пока ядро сформируется естественным образом, а без него не обрести божественное обличие и тем более не вознестись.

— Значит, все драконы этого мира формируют собственное ядро в двенадцать лет?

— Это один из даров нашей богини-драконицы.

Слова о служении кому-то неожиданно отзываются трепетом и восторгом. Ваньлун ощущает, что познал смысл существования и узрел цель, ради которой родился и рос.

— Драконы не могут быть одинокими. Мы выбираем пару раз и навсегда и проживаем большими группами-селениями. В каждом из нас есть потребность найти свою стаю. Такими создала нас богиня-драконица. Мы находим того, с кем идём по жизни, разделяя радости и горести.

— Находят даже те, в ком от дракона одно название?

— На Небесах мало драконов, там твой изъян будет не так важен, — заверяет его учитель.

Так у Ваньлуна появилась Цель, на фоне которой даже признание родителей, что он им не родной, едва касается сознания. Он давно пережил эту новость и утрату иллюзий.

— Богиня-драконица обещала, что если ты сможешь вознестись, то она наградит нас собственным ребёнком. Но мы любим тебя как родного. Подумай, может, останешься с нами? Мало ли непривередливых дракониц? — заглядывает в глаза, едва ли не умоляя, его приёмная мама.

— Нет. Я уже всё решил. И хочу вознестись. А у вас будет другой ребёнок, который станет самым настоящим драконом, вот его на драконице и жените, — в сердце Ваньлуна не остаётся сожалений, обид или сомнений.

Вознесение настигает Ваньлуна во время медитации на вершине горы. Он закрывает глаза в мире, где вырос, а когда открывает их, его уже приветствует привратник Небес.

* * *

Родные родители-драконы находят Ваньлуна в день появления на Небесах. Ему как вознёсшемуся богу выделяют собственный павильон, который сильно больше пещеры, в которой он жил в монастыре.

— Ну, здравствуй, родной. Я присматривала за тобой и ждала нашей встречи… Ах, как ты вырос и возмужал. Весь в отца! — накидывается на него с удушающими объятиями мать-богиня. — Это я отправила тебя в свой сотворённый мир, чтобы ты смог стать полноценным богом. Я так боялась и переживала… Все эти предчувствия и вещие сны… Они совсем измучили меня!

— Не стоит наседать на сына с порога. Зайдём в дом и обо всём спокойно поговорим, — обрывает стенания матушки отец.

Обстоятельного разговора, на который надеялся Ваньлун, не получается. Когда мама видит его «холостяцкую берлогу», то с энтузиазмом кидается наводить порядок и привносить уют. Ваньлун не возражает, ему требуется время, чтобы привыкнуть к изменениям в жизни. К тому же мама помогает быстро разобраться с тем, как устроен быт на Небесах, настраивает артефакты, организует доставку пищи из своих миров.

— Твой отец тоже не любит заниматься домашним хозяйством, как и его бог, которому он служит. Моя-то Чаосин отлично воспитана и с домашними делами справляется, и с учёбой. Одним словом, умница, красавица!.. — не перестаёт нахваливать свою богиню-покровительницу мать.

— И уже занята, — вставляет отец.

— Да-да, — отмахивается от него мама и берёт Ваньлуна за руку. — Очень жаль, мой дорогой, что ты потерял способность стать драконом. Во всём виноваты происки наших недоброжелателей. Из-за этого тебе не быть зверем-спутником, а наш вид — вознёсшихся драконов — нуждается в таких отношениях — в ведущем, в сильной, достойной личности, которой смело можно вручить свою верность. Мы интуитивно определяем своего спутника, того, с кем сможем создать крепкую связь до конца своих дней, того, кто духовно нам близок.

От её слов внутри ноет, словно дотронулись до зажившей, но всё ещё напоминающей о себе болью раны.

— Отчаиваться не стоит, — треплет его по плечу отец. — Другие расы тоже образуют похожие отношения. Пусть наугад, без подсказок интуиции и точного знания. Они называют это «дружбой». Этот путь тебе по-прежнему открыт. А теперь мы должны рассказать тебе, как же так получилось, что, являясь рождённым богом, ты так же слаб, как обычный смертный.

— Разве рождённые боги не самые сильные на Небесах?

— Всё так, милый, всё так, — прижимает ладонь к его щеке мама. — Мы с твоим отцом всего лишь вознёсшиеся боги. Нам помогли с этим наши боги-покровители, которые тоже вознеслись. И мы очень сильно ждали твоего рождения, долгое время готовились к этому событию, но… — она всхлипывает и, отстранившись, прячет лицо в платочке с вышитыми драконами.

— Тебя прокляли в утробе, — берёт на себя сложную часть разговора отец. — Проклятье выпило из тебя все божественные силы ещё до рождения. Цзялун сотворила мир, в котором любой может стать богом. Мы надеялись найти способ излечить тебя… Этим даже заинтересовалась семья Лянь, которые ищут способ увеличить число рождённых богов на Небесах. Но даже они не придумали, как тебе вернуть отнятое ещё до рождения.

Мама просит навещать их. Отец обещает научить всему, что умеет сам. Знания драконов Ваньлуну вряд ли пригодятся, впрочем, он не спешит отказываться от помощи.

Родители уходят, оставив его осознавать правду, которая оказалась слишком невероятной, чтобы сходу поверить в неё. Но и не верить не получается, теперь Ваньлун чувствует ложь.

Он не сожалеет об утраченной силе рождённого бога, всё же Ваньлун никогда им на самом деле не был. Так же просто расстаться с потребностью быть «не одному» он не может, поэтому по совету отца ищет в окружающих «родственную душу». Он больше не хочет быть изгоем, он жаждет признания.

Наибольшим уважением среди соучеников пользуется ученик Е. Его старания отмечает и наставник Ли, сделав его старшим учеником, словно подтверждая выводы самого Ваньлуня о наиболее достойном кандидате.

— Я хочу быть твоим другом, — Ваньлун сам предлагает ученику Е свою верность.

— Конечно, мне нужны такие друзья, — не колеблясь, соглашается ученик Е и улыбается ему.

С той поры Ваньлун следует за учеником Е, рассказывает ему истинное имя и свою историю.

Ученик Е отличается редкой осторожностью, только под конец обучения он называет своё истинное имя — Ежан. Пожалуй, все его тайны знает только ученица И, с которой они были из одного мира и вознеслись одновременно.

В целом преданность ученицы И импонирует Ваньлуну, но он недолюбливает всех женщин, и эта не становится исключением. Тем более что Сяои, как она просит её