Дочь роскоши - Дженет Таннер

Наступила тишина, Луи лежал совершенно неподвижно. Она почувствовала, как напряглось его тело, и испытала мгновенный страх.

– Мне очень жаль, Луи, но все было так, как я тебе рассказала, – жалобно произнесла она. – Я думаю, ты больше не захочешь меня теперь, когда узнал всю правду обо мне.

Луи засмеялся коротким невеселым сдавленным смехом.

– Не глупи, Киска. Не стоит переживать из-за таких вещей. Он наверняка был настоящим ублюдком.

– Ты так думаешь?

– Да. А почему бы нет? – Он протянул к ней руку, легонько сжал грудь и стал играть с соском, пока он не отвердел. – Все мужчины ублюдки.

– Но не ты.

– Ты так уверена? Ну а теперь иди сюда и осчастливь очередного ублюдка, о'кей?

– О'кей, – прошептала она. Любовный порыв развеял все ее сомнения, и она повернулась к нему, чтобы насладиться вновь.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Когда они прожили вместе около двух месяцев, Луи решил, что Дебби пора бросать работу в клубе, чтобы полностью принадлежать ему. Сначала она возражала – хотя было нечто привлекательное в перспективе оказаться роскошной любовницей, но ей нравилось чувство по крайней мере небольшой независимости, которое давала работа. Однако Луи был непреклонен. Он не хотел, чтобы на нее глазели другие мужчины, он хотел, чтобы она была свободна и проводила вечера с ним, когда ему этого хотелось, ему не нравилось, когда она по полдня отсыпалась после работы. Его вполне устраивало, что она посещала уроки танцев и моделирования. В уроках произношения необходимости больше не было, они ей хорошо помогли. Голос Дебби стал низким, музыкальным, слушать его было одно удовольствие. Но с работой у Бенни надо кончать. Дебби по-хорошему рассталась с работой. Ей льстило, что Луи так заботился о ней и хочет, чтобы она была рядом по мановению руки по его первому зову. Ее даже не слишком расстраивало, что в сущности она для него – лишь игрушка, Она с удовольствием погрузилась в новую жизнь и выполняла все прихоти Луи – но лишь с одним исключением. Им была Грэйс.

Почему-то Луи не одобрял дружбу Дебби с этой красивой темнокожей девушкой. Он зашел так далеко, что даже запретил Дебби встречаться с нею, Когда она спросила почему, он уклонился от прямого ответа, а Дебби подумала, что это, наверное, потому, что Грэйс была по-детски наивна. И насколько Дебби никогда особенно не интересовалась сексом, настолько Грэйс, безусловно, обожала его. У нее было столько любовников, что Дебби решила, что она давно уже потеряла им счет. Но, тем не менее, похоже, не переставала испытывать от них наслаждение. Как-то раз Дебби сказала Луи, что завидует ненасытному аппетиту Грэйс – наверное, это здорово – получать столько удовольствия от каждого нового любовника. Дебби подумала, что Луи запомнил это и, наверное, боялся, что Грэйс собьет ее с пути истинного: во всем, что касалось его Киски, он проявлял себя настоящим собственником.

Такое его отношение к ней радовало Дебби, так же как и то, что он заставил ее бросить работу. Но в данном случае она не была готова так безоговорочно подчиниться. Грэйс была первой подругой, которую она встретила в Лондоне, и настоящей подругой. Она решила так легко не сдаваться. Однажды днем, когда Луи был занят делами, она улизнула на часок, чтобы пройтись по магазинам с Грэйс. Они решили зайти к Хэрродсу или Харви Никол-су, поболтать и посмеяться вволю за чашечкой кофе с пирожным, а потом вернуться домой, нагрузившись бельем, парфюмерией и косметикой, купленными по кредитной карточке, которую Луи дал Дебби. Она не сказала Луи, с кем она ходила, ибо знала, что под его обходительной внешностью скрывался злой характер. И свои дальнейшие вылазки они с Грэйс держали в секрете.

На одни уик-энд Луи пришлось уехать по делам бизнеса, и Дебби осталась одна. Такое периодически случалось, и Дебби терпеть это не могла, ей вспоминалось, как мать в детстве бросала ее одну в пустом темном доме в Плимуте. Во время своих прогулок по магазинам она встретилась с Грэйс в четверг, накануне отъезда Луи, и когда рассказала ей об этом, в черных глазах негритянки зажглись озорные огоньки.

– Когда кота нет дома, мышки могут порезвиться! У Симона Чемберса в субботу вечеринка. Почему бы нам не пойти к нему?

– О, боюсь, я не смогу. Луи будет рвать и метать, если узнает, что я улизнула, тем более к Симону Чемберсу.

– А что тут такого? Дебби засмеялась:

– Ну он немного..

– …«слишком веселый! – закончила за нее Грэйс. – Он абсолютно безвреден, Дебс. Он же гей – ты разве не знала? И он правда очень милый. Ну пойдем же! Не будь тупицей – Луи ни за что не узнает.

– О, ну хорошо, – согласилась Дебби, отбросив все предосторожности. Ей совсем не улыбалось провести субботний вечер одной, а вечеринка с Грэйс доставит ей только удовольствие.

Но когда Грэйс заехала за ней на своем юрком маленьком «альпине», Дебби почувствовала легкие угрызения совести. Она хотела, чтобы машина Грэйс не была бы такой заметной, но по крайней мере Луи не был на дружеской ноге с соседями, и вряд ли они скажут ему, что она куда-то уезжала. Однако всякий раз, когда им приходилось останавливаться перед светофором или стоять в пробке, Дебби опускалась на пол, уверенная, что кто-нибудь, кто знает ее или Луи, сидит в соседней машине и узнает ее.

– Расслабься, лапочка! – смеялась Грэйс. – Лучше покури – я тоже собираюсь.

Дебби покачала головой. Она покурит позже, хотя понимала, что Грэйс имеет в виду не обычный табак. Она была уверена, что, когда их машина припаркуется возле внушительного дома Симона в Мэйфере, Грэйс закурит и вся машина вскоре наполнится сладким запахом конопли. Дебби чувствовала себя неуютно, пока ждала, когда Грэйс докурит, и надеялась, что запах этот не пропитает ее одежду. Луи сразу же почует коноплю.

Когда Грэйс закончила, они поднялись по лестнице к парадной двери. Из окон доносились звуки музыки и смеха, мгновение спустя дверь открыл сам Симон, обернутый в одну лишь простыню, заколотую на плече брошью на манер римской тоги.

– Добро пожаловать! Еще две прекрасные леди на нашем празднестве! – приветствовал он их, тепло целуя Грэйс.

– Симон, я не знала, подходящее ли это платье, – притворно заскромничала Грэйс.

– Подходящее платье? Какое платье? На моих вечеринках можешь надевать что тебе вздумается. А если вообще ничего не хочешь – пожалуйста! Оставляйте платья на вешалке, дорогие мои!

– Спасибо, но если тебе все равно, я лучше останусь в нем, – засмеялась Грэйс.

– А жаль. Хотя, возможно, и так хорошо. Это божественное творение, дорогая моя, и Филипп или Брюс, возможно, не смогут удержаться, чтобы не влезть в него. Ну а теперь пойдемте, поприветствуем компанию.