Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

конвергенцию как конвергенцию в сторону одной когнитивной способности. Хотя с эволюционной точки зрения преимущество, которое дает эта специфическая способность, может быть довольно незначительным, интересно посмотреть, как эта новая способность к репрезентации сразу же обогащает как внутренний, так и внешний поведенческий профиль шимпанзе и бутылконосого дельфина. Шимпанзе теперь способен обращать внимание на части своего тела и проявлять самонаправленное поведение по отношению к этим частям тела, о которых он раньше не знал, что можно видеть, когда он осматривает перед зеркалом свои зубы, ноздри или нижнюю часть спины. Дельфин, которому мнимо пометили правый грудной плавник, может продемонстрировать непрерывную последовательность из двенадцати переворотов тела со спины на брюхо перед отражающей поверхностью, чтобы правый грудной плавник оказался в зоне видимости, или, будучи впервые помеченным на язык, немедленно подплыть к зеркалу и начать открывать и закрывать рот (там же, стр. 5941). Новая информация, связанная с системой, стала глобально доступной; феноменальная модель реальности была расширена.

Бессознательный образ тела - важный нейрокомпьютерный инструмент для сенсомоторной интеграции: Тело - это место, где соединяются перцептивные состояния и моторные реакции. Рудиментарный, врожденный образ собственного тела, возможно, также позволил вам узнать себя в зеркале, где отражалось лицо вашей матери. Новорожденные дети способны подражать выражениям лица и движениям головы взрослых через несколько часов после рождения, а иногда уже через 40 минут после рождения (Berlucchi and Aglioti 1997). Младенец никогда не видел своего лица и не способен к зеркальному самоосознанию. Ему приходится переводить визуально воспринимаемый жест лица в моторную имитацию тех же движений собственными лицевыми мышцами. Опять же, изоморфизм должен быть создан и поддерживаться во всех модальностях. Я говорю, что интегрированная Я-модель - это репрезентативный инструмент, необходимый для достижения этой цели. Способность устанавливать прочный эмоциональный контакт с родителями вскоре после рождения, создавая межличностную связь, - еще один пример адаптивной ценности, которой может обладать целостная саморепрезентация на самом раннем этапе жизни. Однако, хотя обладание врожденной схемой тела, обеспечивающей раннюю социальную коммуникацию и межмодальную интеграцию информации, несомненно, имеет высокую ценность с точки зрения телеофункционализма, это не гарантирует существования ПСМ на столь раннем этапе. Очевидно, что, поскольку автобиографическая Я-модель возникает только в возрасте двух лет, у нас нет интроспективного доступа к этим ранним этапам нашей жизни и, следовательно, нет знания от первого лица о существовании опыта первого лица на этом этапе. Галлахер и Мельтцофф (1996) представили две независимые линии аргументов в пользу врожденного образа тела. Я вернусь к их предложениям относительно фантомных конечностей в разделе 7.2.3. В нашем контексте очень интересно отметить, как эти авторы указывают на возможность того, что феноменальная связь между собой и другими может существовать с самого рождения. Как мы уже видели, ряд новых исследований подражательного поведения новорожденных подтверждает вывод о том, что вычислительная модель, преобразующая визуальную информацию в двигательные команды, должна существовать уже при рождении. Интересно, что если движения рта временно подавляются пустышкой, то даже временно отсроченное подражание жестам лица становится возможным. Это может оправдать вывод о том, что младенцы обладают не только врожденным образом тела, но и глобально доступной, то есть осознанной, проприоцептивной самомоделью собственного лица, которую они могут хранить в рабочей памяти. Ранее Мельтцофф и Мур ввели понятие супрамодальной перцептивной системы - идея, которая, очевидно, тесно связана с предлагаемой здесь теорией. Концепция такого супрамодального кода означает, что зрительная и моторная системы с самого рождения говорят на одном и том же "языке" (Gallagher and Meltzoff 1996, p. 225). Этот язык - язык самомодели. Галлахер и Мельтцофф предполагают, что образ тела и проприоцептивная Я-модель могут быть связаны с образом других людей с самого рождения, предлагая, так сказать, общий формат или окно для межличностной коммуникации. Это, конечно, было бы открытием, представляющим высочайший философский интерес, но, похоже, для прочного утверждения этой идеи необходимы дальнейшие тщательные эмпирические исследования. Возражая Мерло-Понти, Галлахер и Мельтцофф пишут:

Напротив, концепция уже состоявшейся, врожденной, супрамодальной визуально-моторной/проприоцептивной связи предполагает, что трансгрессия происходит немедленно и что эмпирически, а не только объективно, мы рождаемся в мире других. (Gallagher and Meltzoff 1996, p. 226)

К роли самомоделей в переходе от биологической к культурной эволюции я вернусь позже. В данный момент важно лишь отметить, что обладание осознанной Я-моделью, очевидно, было адаптивным для социального познания и построения межличностных отношений.

В заключение позвольте мне упомянуть еще два аспекта ПСМ, которые, очевидно, обладают большой адаптивной ценностью и могут выполнять широкий спектр функций для организма. Генерация виртуальных "я", как обсуждалось в разделах 5.3 и 6.2.7, открывает совершенно новую вселенную: вселенную планирования собственного поведения и воспоминаний о собственном прошлом. Это начнется на уровне симуляции телесных движений, тем самым минимизируя ошибки несоответствия, поддерживая процессы обучения и делая возможным целый ряд внутренне моделируемых альтернатив. Например, процесс предполагаемой феноменальной самосимуляции на уровне пространственной модели собственного тела позволяет создать перспективные модели, имитирующие развитие от движения к восприятию: Какое проприоцептивное восприятие будет вызвано этим движением тела? Это также позволяет использовать обратные модели, моделирующие развитие от восприятия к движению: Какое движение приведет к восприятию определенного, желаемого положения тела? Хорошие вычислительные модели для сенсомоторной интеграции, внутренне имитирующие причинный поток моторной команды и предвосхищающие сенсорную обратную связь, уже существуют (см., например, Wolpert et al. 1995; Wolpert and Ghahramani 2000). Очевидно, каким будет преимущество перевода таких вычислительных процессов на феноменальный уровень репрезентации. Они стали бы доступны для обработки вниманием, непрерывного уточнения и немедленной остановки путем наложения "вето". Очевидно, что более абстрактные и утонченные версии таких первоначальных симуляций, использующие телесную Я-модель, например, при моделировании "схватывания" концепции (см. Gallese 2001; Rizzolatti and Arbib 1998; и раздел 6.3.3), стали бы серьезным эволюционным преимуществом, обеспечив более высокое познание, использование языка и возникновение сложных обществ. Сейчас я не буду углубляться в эти вопросы. Скорее, я хочу отметить, что одна из важнейших биологических функций Я-модели человека заключается в интеграции всех различных способностей, развившихся в ходе его долгой биологической истории. Она не только позволяет организму "владеть" определенными ментальными репрезентациями и симуляциями, активируемыми его центральной нервной системой, но и обеспечивает связь высших, подлинно когнитивных форм самосимуляции - например, рассуждений и ментальной симуляции использования символов - с элементарными биорегуляционными процессами, то есть с презентирующим Я, закрепленным за интероцепцией и элементарным гомеостазом, о котором говорилось в начале этого раздела. Сознательное создание виртуальных "я", таким образом, всегда в конечном итоге связано с физическими потребностями и низкоуровневой функциональной самоорганизацией организма, в котором оно возникает. Таким образом, интегративная функция Я-модели человека достигает еще одного адаптивного преимущества. Она