Ведьмы.Ру 3 - Екатерина Насута

Глава 50

В которой строятся планы на будущее

Родители назвали меня Мелиссой, но сама я предпочитаю называться Мелиорацией, с тех пор как прочитала книгу про древнегреческих демонов.

О необычных демонических именах.

Наум Егорович глядел на тело, распростёртое у ног. Вроде и человек, а вроде и хотелось палкой потыкать, чисто на всякий случай. И наручники опять же не помешали бы. Потому как, может, и покойник, но уж больно активным он был в живом состоянии. С такого станется…

— Не оживёт? — уточнил он у Калины Врановны, решив, что, если тут кто по покойникам специалист, то она.

— Не должен, — сказала она, впрочем, сомнение в голосе Наум Егорович уловил. — Похороните по обычаю, тогда и не оживёт.

— А это как?

— Это лицом вниз, — Женька присел рядом. — И в рот напихать надо чесноку, а в живот камни зашить.

— Сдаётся мне, что подобные…

— Культурные традиции?

— Вот-вот… что устарели они слегка. Может, просто кремировать?

— Пожалуй, что так, — кивнул Женька. — И проще, и культурней, и из праха восстать тяжковато будет, особенно, когда души нету.

— А где она?

— Так… забрали, — он поглядел на белесые тени, что ещё держались.

— Они? — присутствие мертвецов уже воспринималось, как нечто вполне обыкновенное.

— Нет, — Женька покачал головой и, повернув голову покойника на бок, указал на пятно за ухом. — Видишь?

Пятно сперва показалось просто родинкой, случаются такие, неровные, будто картинки. Но нет, не родинка, а…

— Печать, — пояснил Женька. — Я так-то не сильно разбираюсь. Сестрица?

— Кто-то из чужих, — Калина Врановна наклонилась к телу. — Заморских… вот чем он думал, клеймо на себе ставя?

— А…

— Дармовой сыр знаешь, где бывает? — глаза покойнику Женька тоже прикрыл. — Он сунулся на чужую землю, к чужим богам, приняв от них силу и им же принося жертвы. Вот и надо ли удивляться, что печать поставили? Небось, не пояснили, что это не для красоты, что не тело, а душу метит. Чтоб потом, за порогом, не вздумал скрыться от хозяина.

— И что теперь с его душой будет? — о том, что случается за порогом, Наум Егорович раньше как-то и не думал.

— Того не знаю. Но… тамошние боги добротой к людям никогда не отличались. Да и голоден он наверняка. Они и в давние времена не способны были насытиться, теперь же, когда не осталось ни жрецов, а жертвы приносятся редко, то и вовсе… не думай об этом, Наум. Ни к чему… вот съездим в Мексику, сам посмотришь.

И прозвучало это весьма уверенно.

И подумалось, что почему бы и нет. Что этакую погань и вправду надо выкорчёвывать, пусть даже живёт она за океаном.

Жила.

И жила бы себе дальше. Ан нет, полезла…

— Он сам сделал выбор, — Калина разогнулась. — Пошёл бы с нею…

Девушка в белом платье тоже смотрела на мертвеца и по полупрозрачному лицу её текли призрачные слёзы. Надо же, и вправду горюет. Но это тоже нормально. У любой сволочи почти есть тот, кто эту сволочь любит. Почему так? Наум не знал.

Но вот… так.

— … за моею рекой у заморских тварей силы нет. Так что…

А девушка в белом подвенечном платье медленно истаяла. Наум лишь надеялся, что её горе не будет вечным. Не стоит он того. А следом белой позёмкой рассыпался парень в чёрном костюме, который, собственно, и убил.

Или это не убийство?

Месть?

Суд?

В общем, что-то по сути своей категорически противозаконное, но в то же время правильное.

— Нам и так повезло, — Женька снова прижал пальцы к шее покойника. И Наум, спохватившись, тоже сполз с лавки. В самом деле, расселся тут, как будто на отдыхе. — Если б не нашлось никого, кого бы он своей рукой убил, пришлось бы иначе. А он был силён.

Был.

Покойный лежал себе тихонечко, как оно положено покойнику. Подниматься не спешил, но да, Наум Егорович прям всею печенью и прочим организмом чуял, что кремация в данном конкретном случае жизненно необходима. Тем паче душа этого вот ушла к заморской погани.

А вдруг да станется вернуть?

И не человеком, а…

— Так… стало быть, мы ждали? — уточнил Наум Егорович и тоже пульс проверил. А убедившись, что его нет, пальцы о травку вытирая.

А небо-то светлело. Нет, пока ещё время до рассвета оставалось, но немного. Чернота летней ночи начала подтаивать.

— Ждали.

— И слушали?

— А чего было не послушать интересного человека. Теперь хотя бы понятно, куда ехать.

Науму Егоровичу понятно не было. И он уточнил:

— В Мексику?

— Мексика большая. А так хоть район примерно определили, куда нам лететь.

— Нам?

— А что, на пенсию хочешь?

— Думал.

— И как?

— Да как-то… — Наум Егорович вздохнул и признался. — Не особо… ну какой из меня пенсионер? Что я там, на пенсии, делать буду? Помидоры выращивать? Так я их не люблю.

— И я о том же! — Женька явно обрадовался и, разогнувшись, потянулся до хруста в костях. — Какой из тебя пенсионер? Ты вон… здоровый. А я кой-чего сварю, так ещё здоровее станешь! Или вот матушку попрошу. Она у меня знатная ведьма!

— Эм… — с ответом Наум Егорович не нашёлся. — Так-то… но… дело ж международное… пустят ли.

— Расскажешь, как есть, не только пустят, ещё и командировочные выпишут.

Сомнения не отпускали.

— Эта ж дрянь такова… ладно, когда они там свою наркоту варят. Это дела людские, чем травится, как от отравы хоронится. Но некротику надо выжигать, пока не разрослась. Сами они отсюда не уйдут. Можно, конечно, крутится и руки сильно жадные рубить, но это долго да и утомительно. Куда проще сразу голову снять.

Он и руки потер, явно процесс предвкушая.

— Так ведь посредник-то всё, — резонно заметил Наум Егорович.

— Этот — да, — согласился Женька. — Но думаешь, успокоятся? Другого найдут. Может, не сразу, но найдут. Незаменимых нету…

— Ну да, — Наум Егорович подумал и кивнул. — Если работали… поставки наверняка налажены. Перевозчики. Свои люди на таможне. И схема… кое-что мы прикроем, но коль они тут давно, то и ходы-лазейки уже знают. Или тех, кто их знает и поможет.

Он сжал кулак.

И почему-то про дочь подумал. Про то, что хорошо, что она замуж выходит. Пусть даже за этого своего, в драных джинсах и с наглою рожей. Но пускай. Рожу Наум Егорович как-нибудь переживёт. Зато перестанет одна мотаться по городам да весям.

Или вон знакомится со всякими…

— Так что оттуда всё идёт. Да и… Наум, я как понял, у них там своя революция приключилась. Небось, старый жрец помнил, что на