День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Не брыкайся, — прохрипел Исмаилов на ухо, и щеку Ольги обожгло горячее дыхание возбужденного пролитой только что кровью боевика. — Никто тебе не поможет, а будешь сопротивляться, я могу сделать тебе очень больно! Мне нравится, когда кричат и плачут!

Чеченец бросил Ольгу на постель, с треском разорвав на ней одежду, и сам торопливо принялся стаскивать с себя «разгрузку», возясь с застежками, хрипя и рыча от нетерпения. Кузнецова попыталась вскочить, убежать, но нарвалась на хлесткую пощечину и отлетела назад — такова была сила удара. Во рту Ольга почувствовала привкус крови.

— Куда же ты? — Рычал, дрожа от возбуждения, чеченец. — Нам же будет хорошо с тобой!

Исмаилов, наконец, сбросил «разгрузку», и, расстегивая камуфляжные брюки, навалился на свою жертву, словно не замечая ее жалких попыток сопротивляться. Напротив, от этого он, кажется, возбуждался еще сильнее, и уже не замечал ничего вокруг. И потому именно Ольга поняла, что в комнате кроме них появился кто-то третий.

— Оставь ее!

Звонкий голос заставил Исмаилова вскочить, словно пружиной подброшенного, даже не застегивая брюк. Резко обернувшись, чеченец увидел стоящую в дверном проеме Жанну Биноеву. Рядом с ней, небрежно прислоненная к косяку, стояла винтовка СВД, но руки снайперши были пусты.

— Пошла прочь, женщина! — Исмаилов зарычал и сделал шаг навстречу чеченке. Сваливавшиеся брюки сковывали его движения.

— Я сказала, оставь ее! Это ты убирайся отсюда!

У Жанны потемнело в глазах, едва она увидела сжавшуюся в комок русскую девчонку, пытавшуюся удержать на груди остатки одежды. Биноева вдруг словно перенеслась в прошлое на несколько лет. Брошенный хозяевами дом в Гудермесе, выбитые стекла, выщербленный осколками и шальными пулями потолок. Она и трое выродков, сильных, здоровых, верящих, что форма российской армии, сержантские лычки, станут их защитой от возмездия.

Они долго не видели женщину, и пойманная в городе юная чеченка мгновенно возбудила их, уже успевших где-то раздобыть немного водки. Жанна прошла через то, после чего иная женщина наложит на себя руки, и сейчас все повторялось в точности, только не с ней. А сама она, в отличие от той давней ночи, теперь могла что-то изменить. Здесь и сейчас.

— Эта русская тварь прятала наших врагов! Ей достанется сейчас по заслугам! А ты выйди вон, или и тебе тоже достанется!

Исмаилов продолжал наступать на Жанну, но та стояла, не шелохнувшись, не сводя спокойного взгляда с могучей фигуры полуодетого боевика и лишь краем глаза наблюдая за русской девчонкой, неуклюже сползшей с тахты, забившись в угол комнаты, сжавшейся там в скулящий, рыдающий комок.

— Тебя давно, наверное, не имели? Так что же ты молчишь? Сказала бы Доку, я бы приласкал тебя!

— Выродок!

Боевой нож, выскользнувший из ножен, сверкнул молнией, и Доку Исмаилов отскочил назад, уходя от стремительного выпада. Жанна умела работать с ножом, и сейчас била без пощады. Еще от пары ударов боевику удалось увернуться, но в тесноте комнаты крестьянской избы, да еще и со спущенными до колен штанами так не могло продолжаться долго.

— Ты что, женщина, взбесилась?! — в голосе Доку слышался испуг, он понял, что беспощадный снайпер, давно заставивший уважать себя даже по локти испачканных в крови головорезов, хочет убивать. — Убери нож, дура!

— Шакал!!!

Чуть изогнутое острие ножа чиркнуло Исмаилов по груди, двигаясь вверх, и клинок мягко вошел под подбородок, погружаясь в мозг боевика.

Боевик умер безмолвно. Он не хрипел, не стонал, не кричал, тело не содрогалось в конвульсиях. Доку Исмаилов просто упал на дощатый пол, залив его своей кровью, казавшейся черной, точно нефть, в царившем всюду сумраке. А Жанна Биноева, не обращая больше внимания на убитого, в точности как сам он переставал замечать тех, чьи жизни обрывала его рука, шагнула к Ольге.

— Вставай!

Биноева протянула девушке руку, но Кузнецова, содрогаясь всем телом, заходясь в рыданиях, лишь сильнее сжалась в комок, словно пытаясь врасти в стену. Круглыми от ужаса глазами она смотрела на тело неудавшегося насильника, дощатый пол под которым потемнел от крови.

— Вставай! — Жанна повысила голос и, не дожидаясь реакции, рывком подняла Ольгу на ноги. — Ты в порядке? Этот похотливый ишак — младший брат командира. Когда кто-нибудь придет сюда, с нас с обеих живьем спустя шкуру!

Биноева решила для себя все несколько секунд назад, когда вогнала клинок боевого ножа под подбородок Доку Исмаилова. Снайперша знала, но что может быть способен его старший брат — она видела пару раз, как люди Исмаилова поступали с пленными русскими солдатами. Жанна и сама убивала русских, но в бою, когда они тоже могли убить ее, когда в ответ на каждую выпущенную пулю били из автоматов, пулеметов, минометов и самоходных гаубиц, сметая с лица земли порой целые кварталы. А то, что делали ее братья — это была даже не казнь, когда казнят, обычно стараются исполнить все быстро, не доставляя обреченному специально лишних мучений. Жанна видела все своими глазами — всего лишь несколько раз, но этого хватило, чтоб сейчас, когда никого не было рядом, кто мог бы защитить ее, не мешкать.

— Был бы здесь Хусейн, нас никто не посмел бы тронуть и пальцем, но Турпал не простит смерть брата! Ты даже не представляешь, что он может сделать с тобой… и со мной тоже! Нужно убираться!

— Что? Куда?

Ольга, бледная, стояла, не шевелясь, и во все глаза смотрела на труп, растянувшийся посреди комнаты. По ее щекам катились градинами слезы и Жанна, видя, что спасенная впала в ступор, неожиданно отвесила ей пару хлестких пощечин.

— Соберись! Сейчас кто-нибудь сюда придет, и нас будут убивать! Долго, страшно! А я не спешу принять шахаду!

Жанна деловито принялась вытаскивать автоматные магазины из разгрузки, так предусмотрительно снятой Доку Исмаиловым. Чеченка торопилась, представляя, как старший брат убитого с парой своих личных телохранителей уже заходит на двор, видя трупы хозяев дома.

— Бежим быстрее! — Биноева вновь ухватил Ольгу за рукав. — Здесь рядом наши машины! Ты умеешь водить?

— Д-д-да…

— Отлично! Как выйдем за ворота, беги к ближайшему «Хаммеру»! Садись за руль и заводи мотор! Ключи в замке! А я прикрою, если кто сунется! Ну, давай за мной!

Биноева решительно двинулась к выходу, подхватив оставленную у двери винтовку. Во дворе никого не было — только трупы, но этих как раз Жанна боялась меньше всего. Она давно не была впечатлительной девицей, да никогда, наверное, не была, с самого своего детства в Урус-Мартане, с того дня, когда сбившийся с курса русский пилот бомбардировщика сбросил весь свой смертоносный груз на дом ее семьи. И теперь Жанна Биноева была собрана и сосредоточена.