День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Партизан замер, ловя в прорезь прицела грудь Матвея Осипова. Бывший омоновец, удерживаемый нависшим над ним боевиком, шатался из стороны в сторону, даже стоя на коленях. Толпа вокруг издала протяжный вой, когда чеченец с зеленой повязкой на голове замахнулся своим ножом, но прежде, чем сталь погрузилась в плоть Осипова, с одного удара перерезая тому горло, сухо треснул один единственный выстрел, и сверхскоростная пуля, летевшая быстрее звука, ударила партизана в сердце.

— Прости, брат, — произнес Азамат Бердыев, опуская автомат стволом вниз. — Так было надо! Не держи зла!

Грузное тело омоновца еще оседало на землю, а боевики уже кинулись врассыпную, залегли, а через пару секунд грянул настоящий шквал. Рой пуль умчался к лесу, туда, откуда пришла одна единственная, лишившая стаю такой желанной забавы. Но Бердыев уже вспугнутым зайцем мчался вглубь чащи, уходя подальше от деревни, отданной на потеху врагу. Он знал, что скоро вернется сюда. И тогда звери, спустившиеся с гор, ответят за все.

Доку Исмаилов отряхнулся, поднявшись с земли и стараясь не смотреть на своих братьев. Чеченцу было стыдно за то, что он плюхнулся прямо в грязную лужу, когда из леса открыл огонь проклятый русский снайпер. Исмаилову показалось, что следующая пуля будет предназначена именно ему, и при такой мысли сразу очень захотелось жить. Но теперь во взглядах своих товарищей боевику чудились злые насмешки. Стоило кому-то рядом заговорить, и Доку сразу казалось, что это — о нем, о его позоре. И после этого очень сильно хотелось кого-то убить.

— Жанна, — Исмаилов окликнул снайпершу, спокойно складывавшую приклад своей винтовки. — Жанна, та русская, у которой скрывались эти двое, где она? Мы не закончили с ней, когда все началось!

— Тебе нужны неприятности?

Биноева в упор посмотрела на исмаилова, и тот, чувствуя злобу, закипавшую в груди, прорычал:

— Я сам решу, что мне нужно, женщина!

Исмаилов развернулся и почти бегом двинулся к дому сельского фельдшера, надеясь, что русская девка, так приглянувшаяся ему, еще там, а не забилась в какую-нибудь грязную щель. Но он опоздал. Подходя к добротной избе, Доку увидел, что девчонка бежит по улице. Она почувствовала чужой взгляд, испуганно обернулась, и тотчас метнулась на двор ближайшего дома.

— Тварь! — Исмаилов зло ощерился: — Думаешь спрятаться от меня?! Сам шайтан тебе не поможет!

Боевик уверенно двинулся за своей добычей, упускать которую не желал. Он ногой распахнул калитку, но вместо перепуганной русской девки увидел кряжистого мужика в камуфляжной крутке, кирзовых сапогах невероятного размера, и с охотничьей двустволкой, оба ствола которой уставились точно в грудь ему, Доку Исмаилову.

Ольга Кузнецова после того, как чеченцы ушли, долго не могла найти в себе силы, чтобы пошевелиться. Она слышала стрельбу, доносившуюся с околицы, и могла лишь гадать, что случилось с Бердыевым и Осиповым, удалось ли им уйти от погони, или скоро их тела приволокут за руки и за ноги в деревню, чтобы швырнуть под окна ее дома.

Оцепенение длилось недолго. Ольга поняла, что чеченцы не простят ей, что они вернутся, и тогда может случиться все, что угодно. Забыв обо всем, девушка выскочила на улицу, бросившись, куда глаза глядят, и почти тотчас увидела того самого чеченца, который несколькими минутами раньше раздевал ее глазами, предлагая познакомиться. Боевик, не расстававшийся с оружием, тоже увидел Ольгу и направился к ней.

Охваченная страхом девушка толкнулась в первую попавшуюся калитку, и, когда та поддалась под напором, едва не упала, буквально ввалившись на двор и ткнувшись в живот Савелия Петухова. Из-за спины его выглядывал бледный от волнения сын Артем.

— Помогите! — выдохнула перепуганная девушка.

— Успокойся, Оленька! Все хорошо!

Савелий приобнял девушку, настойчиво подталкивая ее к дому, и сказал, взглянув на сына:

— Артем, подай ружье!

— Отец, они тебя убьют!

— Ты мужик, или сопляк?! Тащи ружье, живо!

Парень исчез в доме, и мгновение спустя в руках Савелия, словно материализовавшись из пустоты, возникла тяжелая «тулка» двенадцатого калибра. Петухов едва успел переломить ее, заталкивая в стволы по патрону с латунной гильзой, когда в проеме калитки возникла массивная фигура чеченца.

— Назад! — твердо произнес крестьянин, целясь в живот незваному гостю. — Ни шагу больше! Тебя здесь не ждут!

— С дороги! Русская собака!!!

Чеченец, словно не видя направленные на него стволы, шагнул вперед. Петухов попятился в нерешительности — никогда прежде ему, даже в шутку или спьяну, не приходилось целиться в живого человека, тем более, стрелять. А Доку Исмаилов не колебался ни мгновения. Подхватив висевший на плече автомат, боевик надавил на спуск, не отпуская его, пока не закончились патроны в «рожке», и «калашников» изверг поток раскаленного свинца.

Рой сверхскоростных пуль отшвырнул Савелия назад, свинцовые «осы» разорвали, распороли грудь, прошили насквозь человеческую плоть. Крестьянин умер прежде, чем тело его коснулось земли, а Исмаилов уже шагал дальше.

— Батя! — Артем Петухов, увидев, как его отец, получивший полную очередь в упор, валится на землю, бросился к чеченцу, на бегу вырвав тяжелый колун из стоявшей посреди двора колоды. — Сдохни, сука!!!

— Щенок!

Доку Исмаилов отбросил в сторону АК-74 с пустым магазином, и вытащил из прицепленной к «разгрузке» кобуры девятимиллиметровый ПМ. Чтобы добраться до убийцы отца, Артему Петухову нужно было всего несколько секунд, всего несколько шагов отделяло его от чеченца. И этих секунд хватило Исмаилову, чтоб передернуть затвор «макарова» и сдвинуть флажок предохранителя. Высоко замахнувшийся колуном Артем буквально ткнулся грудью в ствол пистолета, и один за другим, прозвучали громом средь бела дня три отрывистых выстрела.

Тупоголовые пули «макарова», не встречая на пути никакой преграды, прошили плоть, но тело, уже лишившееся жизни, двигаясь по инерции, сделало последний шаг, и Исмаилову пришлось отскочить в сторону, чтобы не попасться под колун, удерживаемый рукой мертвеца. Артем, истекавший кровью, растянулся у ног чеченца, выпустив, все-таки, топорище из разжавшихся пальцев, а Исмаилов, даже не глядя на свою жертву, шагнул дальше, к дому, где искал спасения его добыча.

Доку Исмаилов шагнул внутрь, и в сумраке тотчас тускло сверкнул нож. Ольга Кузнецова ударила чеченца изо всех сил, первым попавшимся предметом, способным стать оружием. Боевик легко уклонился и сильным ударом выбил нож из рук девушки, а затем, заломив ей руку за спину, толкнул свою жертву дальше, к продавленной тахте.