Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине - Сергей Владимирович Волков

Для эвакуации корпуса из Хабаровска во Владивосток он выхлопотал от Японского командования соответствующее разрешение, причем благодаря его трудам было предоставлено 32 вагона для выезда служащих, кадет и вывоза имущества, значительная часть которого была сохранена им от реквизиции большевиками.

В 1921-м году Преподаватель Баллеран был назначен Французским Консулом – членом международного общества для оказания помощи нуждающимся г. Владивостока и делегатом в Американский Красный Крест, каковым он состоит и по настоящее время; благодаря его хлопотам он неоднократно получал перевязочный материал для лазарета корпуса, теплые вещи для своих сослуживцев, а для бедных Русского острова – и пайковое довольствие.

За такое отзывчивое отношение к нуждам вверенного мне корпуса и высокогуманную деятельность считаю приятным для себя долгом принести глубокоуважаемому Францу Ивановичу свою искреннюю благодарность.

Подлинный подписал: директор корпуса

генерал-Майор Корнилов.

С подлинным верно: секретарь корпуса,

подполковник Шеффер[408]».

В конце октября 1922 года японские войска покинули Владивосток, а 22 октября корпус должен был со всем своим имуществом быть на берегу и ждать прихода судна, которое нас заберет. Корпус принялся готовиться к отъезду.

Генерал Корнилов говорил, что, возможно, мы пойдем на судах в Посьет, а оттуда дальше, походным порядком, в Хун-чун, в Китай. Нам сказали, что надо рассчитывать только на свои силы, ибо подвод не будет, а потому рекомендуется брать только ручной багаж. Решили все же брать все, так как выбросить можно будет и в Посьете. Кадетам было роздано по две смены белья, третья на себе, были пригнаны шинели, розданы одеяла, взяты лучшие сапоги. Были взяты и учебники из расчета по две книги на каждого, так чтобы для класса получился бы полный комплект. Вещи из цейхгауза были затюкованы, взяты были и матрасы, и все имущество было свезено, а большею частью перенесено кадетами на берег, к указанному сроку. Оставались во Владивостоке подполковник князь Чегодаев[409], подполковник Манковецкий[410], секретарь Снопов, бухгалтер Супранович, преподаватель статский советник Городцов, священник Козловский и библиотекарь Н. Карпенко, бывший кадет 13-го выпуска. Оставались все они в силу семейного положения, по старости или по болезни и ожидали всяких ужасов. Тем временем Владивосток забастовал и связь с ним прервалась. 23-го 3-я рота была передана в Омский корпус. Остальные сидели на берегу и ждали. В первую ночь моросил дождь. Кадетские патрули охраняли днем и ночью районы корпуса от неожиданного нападения красных.

24 октября (11-го по ст. ст.) отметили храмовой праздник корпуса молебном под открытым небом. Праздник был грустным, с нетерпением ждали обещанных спасительных кораблей. На берегу, среди кадет и персонала корпуса, находились раненые кадеты, которые участвовали в последних сражениях, спасая положение вместе с юнкерами, которые тоже были с нами. Раннее утро 25-го не принесло ничего нового. Вдруг около 9—10 часов показались верхушки мачт. Громкое «Ура!» вырвалось из груди кадет. Три судна прошли мимо нас в бухту 35-го полка. Директор корпуса генерал Корнилов поплыл туда на лодке. Оказывалось, что контр-адмирал Безуар[411] был смущен количеством людей и вещей. Он считал, что суда его и так уже перегружены, и поэтому отказался взять всех. Возмущенный генерал Корнилов крикнул ему: «Корпус ожидает выполнения обещаний адмирала Старка». – «Здесь я распоряжаюсь, а не вы. Я не могу взять всех», – в рупор отвечал Безуар. «Берите всех или никого. Если вы не возьмете нас, в истории будут записаны позорные строки: «Адмирал Безуар бросил хабаровских кадет на растерзание красным бандитам». Это подействовало, и Безуар крикнул, что он пошлет катер «Воевода» и что не позже чем через полчаса все должны погрузиться на корабли.

Это было выполнено. Сначала перевезли кадет и служащих, потом часть вещей. Многое было брошено. Через полчаса, последним рейдом, «Воевода» подошел к кораблям, но оттуда последовало распоряжение: «Не выгружать ни пассажиров, ни вещей». На «Воеводе» оказались директор с женой и сыном, подполковник Яковлев[412] с женой, доктор Цеханович[413] с тремя ранеными юнкерами, священник Никольский, подполковник Грудзинский с женой и несколько оставшихся кадет, деятельно помогавших при погрузке. С кораблей с нами разговаривали неприветливо, грубо, начальственно, с криками и бранью. Особенно выделялся мичман Михайлов, перешедший впоследствии к большевикам. Суда были перегружены, а ничтожный «Воевода» казался простой лодкой в сравнении с другими кораблями. Обогнув остров, все увидели всю эскадру, шедшую вместе. Погода была хорошая, и все благополучно пришли в Посьет, где должны были ждать дальнейших распоряжений относительно эвакуации. Размещены мы были на судах плохо. 2-я рота попала на «Взрыватель», 1-я тоже на военный корабль. Отношение к нам было удивительно грубое. На «Воеводе» команда морской пехоты и конвой заняли все диваны в каюте, и нашим раненым было предоставлено только сидеть в каюте на палубе. Каждый устраивался как мог. Толстый доктор Цеханович забирался спать под стол. В Посьете начальствовавший над войсками отряда Молчанов запретил какие-либо высадки, но, пользуясь стоянкой, мы все же снабдили роты провиантом. Затем последовало распоряжение: «Всем судам следовать за кораблем адмирала» – и мы тронулись. Вскоре выяснилось, что cуда имеют различную скорость хода, и поэтому было приказано идти самостоятельно в бухту Гашкевича. Как только мы пришли в эту бухту, как около нас появились два японских миноносца и прибывшие с них офицеры сказали нам, это эта бухта – военная, для иностранных кораблей она закрыта и что нам нужно отсюда уйти. Японцы все же снабдили нас пресной водой, и утром все пошли в Гензан.

Младшая группа кадет 2-й роты, что были на пароходе «Взрыватель», со своими офицерами-воспитателями и их семьями, японцами были отправлены в Мукден. Здесь были полковник Александр Александрович Иванов, старший группы, полковник Борис Авенирович Шкапский, Андрей Дмитриевич Кузнецов (4-го класса 1-го и 2-го отделений), подполковник Леонид Александрович Сейфуллин (3-го класса 1-го и 2-го отделений), подполковник Антон Антонович Балицкий, подполковник Владимир Иванович Шеффер, прапорщик Чудаков, Чернявский, Константин Николаевич Зимин[414], поручик Гребенщиков и Кириаков, прикомандированный к корпусу полковник Теляковский[415] и др.

Корпус в Мукдене был размещен в железнодорожных казармах, вместе с воинской группой генерала Лебедева и другими беженцами. Кормили плохо (чумизой), и жить приходилось в тесноте. Бани не было, и мыться приходилось во дворе под краном, в любую погоду. На дворе мусор, грязь и всякие отбросы валялись перед бараками, где копошились китайцы, ища для себя остатки еды и тряпье.

В кадетах принял участие наш военный агент в Китае полковник Блонский[416].