Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине - Сергей Владимирович Волков

школа, в смысле довольствия, находится в сносном состоянии, несмотря на то что деньги на довольствие всегда опаздывали ассигнованием не меньше чем на месяц, а то и на два. Как известно, деньги на довольствие должны отпускаться авансом. Большую помощь школе оказал генерал Савельев (бывший питомец корпуса), отпустив перед Пасхой почти месячный запас провианта, некоторые продукты и две тысячи денег в личное распоряжение генерала Корнилова (часть платы за нравоучение и содержание казачьих пансионеров). В то время деньги на хозяйственные нужды не отпускались: на освещение, на корм лошадей (для подвоза воды), не говоря уже о других нуждах для корпуса, начиная с марта месяца.

Обмундирование, белье и обувь начиная с 1918 года не было нормальным. Запасы обмундирования, белья и обуви были разграблены большевиками при занятии корпуса. Бывали иногда получки, которые носили всегда характер удовлетворения насущнейшей потребности. Конечно, задним числом и никогда эту потребность не удовлетворяли, и всегда школа переживала нужду решительно во всем: шинели, суконное обмундирование, летнее обмундирование, фуражки, обувь, белье и постельные принадлежности. Подушек совсем нет. Корпусные одеяла все разграблены. Удалось выпросить уже бывшие в употреблении одеяла в Инструкторской школе, но они пришли в ветхость, и их хватило только на половину состава. Уцелел запас мундиров, уже бывших в употреблении. Большевики не взяли их только вследствие того, что мундиры на них не лезли (для младших рот) и не представляли ценности. Самый острый вопрос был с обувью, несмотря на то что в интендантстве просили, отпуска не было, и дети были уволены на каникулы в плохой обуви.

Помещения корпуса в Хабаровске к 1917/18 учебному году были достроены и переделаны так, что вполне отвечали своему назначению, считаясь даже с новейшими требованиями. К сожалению, во время выступления японцев, 5–6 апреля, здание корпуса было ими обстреляно, передний фасад значительно разрушен (оконные пролеты главным образом); в крыше много пробоин; деревянные флигеля – почти все сожжены; все стекла – выбиты; водопровод, центральное отопление – попорчены; провода освещения и арматура попорчены и расхищены; словом, здание в Хабаровске требовало большого ремонта, стоимость которого определялась в 100 000 рублей золотом.

Находясь на Русском острове, корпус имел свои плюсы и минусы. Расположение большого Интендантства вне сутолоки и здоровой атмосферы и этот плюс доминировал в летнее время. Зимой, еще при продолжительном замерзании бухты, когда отпускные кадеты (50 процентов) не могут в один день праздника обернуться так, чтобы провести сколько-нибудь значительное время в семье, когда им приходилось проходить верст 8—10 (считая и город) в один конец пешком, невзирая на погоду (часто бывает сильнейший ветер); когда доставка продуктов из города – тоже вопрос нелегкий; когда девочки семейств служащих должны жить в городе для посещения учебных заведений; когда преподаватель, имеющий дочерей в учебном возрасте, не может согласиться на службу в корпусе; когда жена, взрослая дочь, сестра или племянница, желающие, для облегчения семейного материального положения, поступить на службу, – должны жить отдельно от семьи, то приходилось соглашаться, что зимой следует корпусу быть в городе. Единственным городом, где такие учебные заведения, как кадетские корпуса, не пользующиеся симпатией левых политических групп, сравнительно безопасно, под наблюдением консульского корпуса, могли бы существовать, – это был Владивосток.

Мысли генерала Корнилова по поводу возможной эвакуации корпуса. В случае возврата большевиков корпусу необходимо эвакуироваться, так как рассчитывать на всепрощение своих антагонистов, конечно, нельзя. Если бы были средства, вполне обеспечивающие существование корпуса за границей, то это было бы самое подходящее, так как подвергать учебное заведение всем препятствиям борьбы и перекочевки с места на место, в зависимости от колебания боевых успехов междоусобной войны, нельзя. При таких условиях постоянного странствования и передвижения – характер учебного заведения утратится, а получится беженская группа, чрезвычайно отягчающая поворотливость и гибкость той стороны, при которой будет состоять. Дети-кадеты и семьи служащих – только бремя, никакой активной помощи от них, конечно, не может быть. Для того чтобы дать возможность учиться, – а детям необходимо учиться, – следовало бы эвакуироваться за границу, возможно, на первых порах в Харбин, откуда можно выехать за границу. Для возможности существования за границей необходимы определенные и вполне обеспеченные средства, так как подвергать детей-кадет риску жить в зависимости от милости иностранцев совершенно невозможно. В этом отношении лучше детям остаться у себя на Родине и рассыпаться сиротами по добрым людям и по приютам. Сколько времени протянется междоусобие, предугадать трудно, но можно сказать, что, имея средства и представляя из себя в целом не только потребителей, но и довольно солидный производительный аппарат, корпус мог бы, в течение двух-трех лет, создать своим трудом такие условия для дальнейшего существования, при которых требовал бы на свое содержание минимальных средств. Разумею главным образом сельскохозяйственные перспективы, культурные насаждения, птицеводство, животноводство и прочее. Сочетать обучение наукам и указанные занятия, конечно, можно. Возможен ущерб в смысле программном, в современном смысле слова, зато – компенсация в виде приобретения таких навыков, кои в самостоятельной жизни имеют громадное значение. Основываясь на бюджете школы, в ее настоящем штатном составе в 425 кадет и считая, что это число и будет приблизительно тем, какое будет подлежать эвакуации (служащие, их семьи), так как часть кадет и служащих останется, можно сказать, что в год понадобится, без найма помещения и отопления, около 500 000 золотом. На два года один миллион. На расходы для эвакуации – нейтральные страны и их колонии (например, голландские владения). Из бывших союзных более подходящие – французские колонии. Самую возможность эвакуации, помимо обеспечения денежной суммы, необходимо обеспечить и возможностью безопасно уложиться, взять все необходимое имущество (главным образом – книги и необходимый домашний скарб). Такая безопасность может быть гарантирована только той державой, войска которой будут во Владивостоке ко времени эвакуации; считаясь с эвакуацией корпуса из Хабаровска во Владивосток, можно сказать, что корпус можно эвакуировать (кадет, служащих с их семьями и имущество) в двух эшелонах, по 30 вагонов в каждом. Кроватей своих у корпуса нет. Какой бы то ни было мебели тоже. Классные парты – очень плохи, но можно взять. Если есть возможность завести или получить на месте, то лучше не возить такой лом, как парты и классные доски. Относительно обмундирования и другого оборудования, имеющегося в корпусе, было сказано в своем месте. Возможное число, подлежащих эвакуации, следующее: кадет – 150–200, господ служащих – 30–40, семьи господ служащих 50–70, вольнонаемных – 20–30 и семьи вольнонаемных – 15–20 (большинство холостых). Итого – 265–320 человек.

Конструкция учебного дела в кадетских корпусах, инструкции по воспитательной части – построены на новейших