Лионесс: Сад принцессы Сульдрун - Джек Вэнс

Покинув Ярмарку Стеклодувов, Шимрод повернул фургон на север, к базарному городку Порройгу, где должна была состояться ежегодная Ярмарка Овцеводов. Вечером он съехал с дороги и остановился на небольшой поляне у ручья. Глинет набрала хворосту и развела костер. Шимрод соорудил треножник, подвесил на нем котелок и приготовил рагу из курицы, лука, репы, луговых трав и петрушки, с приправой из горчичного семени с чесноком. Глинет нарвала дикого кресс-салата; кроме того, она нашла скопление сморчков, и Шимрод добавил их в рагу. Друн тихо сидел рядом, прислушиваясь к шуму ветра в листве и к потрескиванию костра.

Трое отлично поужинали и отдыхали в теплых сумерках. Шимрод поглядывал то на Друна, то на Глинет: «Должен признаться, я уже несколько месяцев странствую по Даоту от ярмарки к ярмарке и до сих пор, пока не встретил вас, не сознавал, насколько мне опротивело одиночество».

Глинет выдохнула с облегчением: «Хорошо, что вы не прочь проводить время в нашей компании, потому что нам тоже нравится вас сопровождать. Не смею сказать, что нам повезло — срок заклятия еще не истек».

«Расскажи-ка мне подробнее про это заклятие».

Друн и Глинет поведали Шимроду о злоключениях, которые им пришлось пережить как по отдельности, так и после того, как они встретились в чертоге огра: «И теперь нам обязательно нужно найти Родиона, короля всех эльфов и фей, чтобы он снял порчу и вернул Друну зрение».

«Родион не может не заметить звуки волшебной свирели, — сказал Шимрод. — Рано или поздно он обязательно остановится послушать — и, будьте уверены, я буду внимательно наблюдать за слушателями».

«Вы его когда-нибудь видели?» — с тоскливой надеждой спросил Друн.

«По правде говоря, я занимался поисками другого субъекта».

«Я знаю, кого вы ищете! — заявила Глинет. — Человека с больными коленями, которые щелкают и трещат, когда он ходит».

«Как ты догадалась?»

«Потому что вы часто и долго рассказываете публике про больные колени. Но когда кто-нибудь выходит вперед, вы смотрите ему в лицо, а не на ноги, и у вас всегда разочарованный вид. Вы дарите больному горшок с мазью, и он уходит, все так же хромая».

Шимрод слегка ухмыльнулся, глядя на костер: «Неужели меня так легко вывести на чистую воду?»

«Не слишком легко, — скромно ответила Глинет. — По правде говоря, я думаю, что у вас много тайн».

Шимрод громко рассмеялся: «А это еще почему?»

«Ну, например, как вы научились готовить столько целебных мазей и настоек?»

«Здесь нет никакой тайны. Я продаю несколько общеизвестных средств, облегчающих недуги. Все остальное — толченая кость, смешанная с топленым салом или копытным жиром, а также с различными ароматическими добавками. Это безвредные снадобья, и в некоторых случаях люди действительно выздоравливают, если верят, что снадобья им помогут. Но я продаю целебные препараты только для того, чтобы найти человека с больными коленями — его я сразу узнаю. Так же, как Родион, он часто посещает ярмарки — рано или поздно я его найду».

«И что будет после этого?» — спросил Друн.

«Он скажет, где найти еще одного человека».

С юга на север, по всей стране катился фургон доктора Фиделиуса и его двух юных помощников, задерживаясь на ярмарках и празднествах от Дафнеса на Сонной реке до Дудльбаца на краю каменистых просторов Годелии. Тянулись долгие дни странствий по тенистым сельским дорогам — фургон поднимался на холмы и спускался в долины, заезжал в темный лес и выезжал к древним селениям. Вечерами путники сидели у костра, а у них над головой в облаках плыла луна или сияли бесчисленные звезды. Однажды после полудня, когда они пересекали безлюдную вересковую пустошь, Глинет услышала жалобный писк, доносившийся из придорожной канавы. Спрыгнув с фургона и заглянув в заросли чертополоха, она заметила котят — кто-то их выбросил и оставил здесь умирать. Она взяла котят в фургон, заливаясь слезами от жалости. Когда Шимрод разрешил ей оставить их у себя, Глинет обняла его и поцеловала — и Шимрод понял, что навсегда стал ее рабом, даже если это еще не случилось раньше.

Глинет нарекла котят Пачкулей и Почихунчиком и тут же принялась учить их всяким трюкам.

От северной границы они направились на запад по долине Аммарсдейл к плоской Шрамовой горе, а оттуда — к оловянным рудникам на болотистых горных лугах Ульфляндии, уже в тридцати милях от грозной крепости ска в Поэлитетце. Они были рады возможности покинуть эти унылые места и снова повернуть на восток вдоль реки Мурмейль.

Лето еще не кончалось, и каждому из трех спутников хотелось продолжать их горьковато-сладостное существование. Друна постоянно преследовали мелкие неприятности — то он ошпарил руку кипятком, то его постель промокла от дождя, а отправившись по малой нужде за живую изгородь, он споткнулся и упал в крапиву. Друн никогда не жаловался, однако, чем заслужил уважение Шимрода, поначалу сомневавшегося в существовании порчи, но постепенно убедившегося в ее практической реальности. Однажды Друн наступил на колючку, глубоко вонзившуюся ему в пятку. Пока Шимрод удалял занозу, Друн сидел молча, закусив губу; в порыве сочувствия Шимрод обнял его и погладил по голове: «Ты храбрый парень. Так или иначе мы положим конец этому заклятию. В худшем случае оно не может продолжаться больше семи лет».

Как обычно, Друн задумался, прежде чем ответил: «Шип в пятке — ерунда. Я боюсь гораздо большей неудачи. Я боюсь, что мы вам наскучим, и вы нас выгоните из фургона».

Шимрод рассмеялся, но почувствовал, что глаза его увлажнились. Он снова обнял Друна и сказал: «Обещаю, что не выгоню — у меня этого и в мыслях не было. Кроме того, без вас мне гораздо труднее промышлять шарлатанством».

«Но неудача продолжает меня преследовать».

«Верно. Никто не знает, что случится завтра».

Как только Шимрод произнес эти слова, искра вылетела из костра и опустилась Друну на щиколотку.

«Ай! — вскричал Друн. — Опять повезло!»

Каждый день они видели что-нибудь новое. На ярмарке в Плэймонте герцог Джослин из замка Фойр объявил великолепный турнир: рыцари в латах устраивали потешные бои и соревновались в модных поединках один на один. Пришпоривая сильных коней и прикрываясь геральдическими щитами, они мчались друг другу навстречу с пиками наперевес, пытаясь выбить противника из седла кожаной подушкой, закрепленной на конце пики.

Из Плэймонта Шимрод и его подопечные направились в Ставные Сети, городок неподалеку от Тантревальского леса; они приехали в полдень, когда ярмарка была уже в разгаре. Шимрод отвязал от дышла знаменитых двуглавых лошадей, задал им овса, опустил боковую панель фургона, одновременно служившую чем-то вроде небольшой сцены, и высоко поднял плакат: