Лионесс: Сад принцессы Сульдрун - Джек Вэнс

«Действительно, это Друн, хорошо его помню. Он был приятный мальчик, мы все его любили».

«Тогда почему ты его выгнал и напустил на него порчу?»

«Ваше неоспоримое величество! Порчу мошенническим образом напустил ревнивый бесенок по имени Фалаэль, и я хорошенько его за это наказал!»

«Почему же ты не снял заклятие?»

«Сир, это было бы неслыханным нарушением традиций — оно показало бы смертным, что наши законы можно не уважать, что им стоит только чихнуть или пожаловаться, чтобы избавиться от сглаза».

«В данном случае заклятие необходимо снять».

Король Тробиус подошел к Друну и прикоснулся к его плечу: «Друн, благословляю тебя щедростью удачи! Да рассеются чары, причинявшие твои страдания! Пусть злобные духи, напустившие на тебя порчу, с испуганным щебетом упорхнут восвояси в пещеры Кротовины!»

Лицо Друна побледнело и сморщилось. Все его мускулы неподвижно напряглись. Срывающимся голосом он спросил: «А как же мои глаза?»

Тробиус вежливо ответил: «Добрый сэр Друн, тебя ослепили дриады — что, разумеется, достойно сожаления в высшей степени. Но это случилось не по вине нашего заклятия, а по воле дриады Феодосии. Мы не можем исправить то, что причинили другие».

«Тогда ступайте и заключите сделку с дриадой, — вмешался Шимрод. — Предложите ей услуги эльфов и фей в обмен на исцеление Друна».

«Увы, мы застали врасплох Феодосию и ее подругу Лорис, когда они спали, и заставили их плясать нагишом на нашем карнавале. Осыпая нас проклятиями, они в ярости удалились в Аркадию, куда нам нет дороги. Даже если бы я мог кого-нибудь туда послать, в Аркадии она потеряла магические способности».

«Каким же образом можно вернуть Друну зрение?»

«Чары эльфов и фей здесь не помогут, — развел руками король Родион. — Это выходит за пределы наших возможностей».

«Мне от них ничего не нужно, — глухо произнес Друн. — Они могут отдать только то, что взяли».

Шимрод повернулся к Глинет: «Шляпа у тебя в руках — ты можешь просить все, что хочешь».

«Как же так? — воскликнул король Родион. — Это уже вымогательство чистой воды! Разве я не вызвал короля Тробиуса, разве он не снял заклятие?»

«Вы возместили ущерб, вами же и нанесенный. Это не щедрость, это всего лишь справедливость. Но кто возместит Друну все, что ему пришлось пережить из-за вашего сглаза?»

«Он сам сказал, что ничего от нас не хочет, а мы никогда не предлагаем непрошеные дары».

«Шляпа в руках у Глинет — вам придется выполнить ее пожелания».

Все повернулись к Глинет. Шимрод спросил ее: «Чего тебе хочется больше всего?»

«Я хочу всегда ездить с вами и с Друном в этом фургоне — всегда!»

Шимрод вздохнул: «Не забывай, что мир меняется, люди стареют — мы не можем вечно странствовать в фургоне».

«Тогда я хочу навсегда остаться с вами и с Друном, пусть без фургона!»

«Будущее нам не подвластно, — вмешался Родион. — Если тебя так привлекает вечность в компании друзей, я могу прикончить вас троих сию минуту и похоронить под вашим фургоном».

Глинет отрицательно покачала головой: «Но вы мне можете помочь. Мои коты часто не слушаются и пропускают команды мимо ушей. Если бы я могла с ними говорить, они не смогли бы притворяться, что меня не понимают. Кроме того, я хотела бы разговаривать с лошадьми и птицами и со всеми живыми существами, даже с деревьями и цветами, даже с насекомыми!»

Король Родион крякнул: «Деревья и цветы, даже если разговаривают, не понимают членораздельную речь. Они только обмениваются вздохами. Разговоры насекомых напугали бы тебя до смерти, и тебе всю жизнь снились бы кошмары».

«Но с птицами, со зверями я могу говорить?»

«Возьми свинцовую пряжку с моей шляпы. Это амулет — носи его на шее, и ты сможешь беседовать с животными и птицами. Предупреждаю, однако: не ожидай от них глубоких откровений; птицы и звери, как правило, глуповаты».

«Почихунчик и Пачкуля достаточно сообразительны, — возразила Глинет. — Я уверена, что разговоры с ними доставят мне удовольствие».

«Что ж, вот и все!» — сказал пузатый король Родион. Он вынул зеленую шляпу из пальцев Глинет и, опасливо поглядывая на Шимро-да, нахлобучил ее на голову: «Дело в шляпе! Опять смертные меня надули, но в этот раз мне было почти приятно удовлетворить вашу прихоть. Тробиус, возвращайся на Придурковатую поляну, а я пойду домой, в Тлеющую Сень».

Король Тробиус поднял руку: «Одно последнее замечание. Возможно, мне удастся в какой-то степени возместить ущерб, нанесенный заклятием. Несколько месяцев тому назад в Щекотную обитель явился молодой рыцарь; он потребовал, чтобы мы сообщили ему все, что знаем о его сыне Друне. Мы обменялись дарами — он передал мне драгоценный камень редчайшего смодрового оттенка, а я отдал ему непогрешимый компас, постоянно указывающий направление, в котором находится сэр Друн. Он еще тебя не нашел? Значит, что-то его задержало. Может быть, он даже погиб — решительность его намерения тебя найти не вызывала сомнений».

Друн с волнением спросил: «Как его звали?»

«Твой отец — принц Эйлас, наследник трона в Тройсинете. Мне пора!» — фигура Тробиуса поблекла и всколыхнулась, как отражение в воде, потревоженное ветром, и внезапно исчезла. Откуда-то издалека, будто принесенное откликом эхо, донеслось последнее слово: «Прощайте!»

Король Родион, собиравшийся уже обойти фургон и удалиться, задержался и развернулся на тощих длинных ногах: «Хотел бы обратить внимание Глинет еще на одно обстоятельство. Амулет с моей шляпы — моя личная печать. Никакие полулюди — ни эльфы, ни феи, ни тролли, ни даже тролли-двойники — не могут нанести ущерб владельцу печати. Остерегайся, однако, призраков и ослоголовых оборотней, серокожих и белокожих огров, а также болотных тварей!»

Родион скрылся за углом фургона. Шимрод, Глинет и Друн последовали за ним, но короля эльфов и фей след простыл.

Глинет подошла к корзине с котами, стоявшей на козлах фургона, и всплеснула руками — Пачкуля умудрился откинуть крышку и уже собирался удрать.

«Пачкуля, это просто безобразие! — воскликнула Глинет. — Ты знаешь, что должен сидеть в корзине!»

«В ней душно и жарко, — возразил Пачкуля. — Предпочитаю находиться на свежем воздухе. Кроме того, я хотел бы взглянуть, что делается на крыше фургона».

«Все это замечательно, но теперь тебе придется танцевать и развлекать публику — а публика, кстати, восхищается вашими трюками».

«Если хождение на задних лапах их настолько восхищает, пусть восхищаются самими собой! Почихунчик придерживается того же мнения. Мы кривляемся только для того, чтобы доставить удовольствие тебе».