Жизненный план - Лори Нелсон Спилман

Зарываюсь руками в волосы и сжимаю голову. Что со мной происходит?

— Нашла ее? — спрашивает появившаяся рядом Меган.

Захлопываю ноутбук.

— Нет еще.

Жду, пока Меган разместится напротив, и только тогда поднимаю экран. На этот раз завожу в строку поиска имя Кэрри Ньюсом. Меган переставляет стул и садится рядом. Вместе просматриваем несколько страниц, наконец я ее нахожу. Замечаю футболку с надписью «Висконсин». Кэрри удивительным образом не изменилась. По-прежнему выглядит спортивной и подтянутой, по-прежнему в очках и с улыбкой от уха до уха. Как я могла с ней так жестоко поступить?

— Это она? — спрашивает Меган. — Неудивительно, что ты не жалела, что потеряла ее. Что, в Висконсине не продают щипчики для бровей?

— Прекрати, Меган. — Смотрю на фотографию, и на глазах выступают слезы. — Она была моей лучшей подругой.

Когда мы были детьми, родители Кэрри жили в двух кварталах от нас на Артур-стрит. Мы были полной противоположностью друг друга: она отважным сорванцом, я тощей пай-девочкой. Однажды Кэрри пробегала мимо моего дома, пиная ногой мяч. Увидев девочку-ровесницу, она предложила мне поиграть в футбол. Я же в свою очередь предложила поиграть в дочки-матери, но Кэрри и не слышала о такой игре. Мы пошли в парк, лазили по лабиринтам на детской площадке, висели на турнике и смеялись. С тех пор мы с Кэрри были неразлучны до того момента, пока, спустя годы, я ее не предала.

— У меня нет никакого права надеяться на дружбу этой женщины. А хуже всего, что я делаю это вынужденно, а не искренне.

— Да что ты? — Меган потянула себя за руки. — Я бы сказала, что ей не стоит рассчитывать на дружбу с тобой.

Тоскливо качаю головой. Меган никогда не понять, что человек, похожий на Кэрри, может быть ничем не хуже нас.

— Черт, Брет, что за проблема? — Она наводит курсор на надпись «Добавить в друзья» и кликает.

Я тихо вскрикиваю.

— Что ты наделала!

— Так держать, Чика.

Меган поднимает чашку, но я сижу не шевелясь. Через мгновение Кэрри Ньюсом получит жестокое напоминание о любимой подруге, предавшей ее несколько лет назад. Мне становится плохо, а Меган тем временем продолжает, сцепляя руки:

— Итак, начало положено. Теперь пошли в зоомагазин, подберем тебе щеночка.

— Ни за что. Собаки отвратительно пахнут. Он изгрызет все в доме. — Делаю глоток кофе. — По крайней мере, так считает Эндрю.

— Ему-то какое дело? — Меган отщипывает кусочек булочки. — Извини, Брет, спрошу прямо: ты действительно считаешь Эндрю частью своего жизненного плана? Я к тому, что мама четко дала тебе понять, что его пора оставить в прошлом. Думаешь проигнорировать ее последнюю волю?

Меган точно нащупала мою ахиллесову пяту. Опираюсь локтями о стол и тру переносицу.

— Я собиралась поговорить с Эндрю об этом чертовом жизненном плане, но, понимаешь, он будет в ярости. Он предпочел бы купить самолет, а не лошадь, и давно сообщил мне о своих планах.

— И тебя все устраивало?

Отворачиваюсь к окну и мысленно возвращаюсь в прошлое.

— Я сама себя в этом убедила. Тогда все было по-другому. Мы много путешествовали… он ездил со мной в деловые поездки. Наша жизнь была очень насыщенной, представить было невозможно, чтобы в ней появился еще и ребенок.

— А сейчас?

Меган интересовала обновленная версия моей жизни. И суть ее была в том, что вечерами я ела в одиночестве перед телевизором, а последняя совместная поездка была два года назад, когда мы ездили в Бостон на свадьбу сестры Эндрю.

— Я недавно потеряла маму и работу. Еще одной потери я не переживу. Не сейчас.

Меган промокает губы салфеткой, замечаю на ее ресницах слезы и пожимаю руку:

— Прости. Не хотела тебя грузить.

Она морщится:

— Я больше так не могу.

Ой, она плачет из жалости не ко мне, а к себе. Со мной можно поговорить обо всем. Я была так погружена в свои проблемы, что Меган пришлось взять на себя роль консультанта.

— Опять сообщения на телефон Джимми?

— Хуже. Когда я вчера пришла домой, они занимались сексом прямо в нашей постели. Представляешь? Слава богу, я смоталась раньше, чем они меня увидели.

— Вот идиот! Зачем он притащил ее домой? Он же знает, что у тебя свободный график.

— Потому что хотел, чтобы я их застукала. — Меган хватает себя за левое запястье. — Все из-за моих рук. Я уродина.

— Что за глупости. Ты красивая женщина и имеешь полное право надрать ему задницу.

— Не могу. Как я буду жить без денег?

— Ты же начала продавать дома.

Меган отмахивается:

— Ой, Брет, видимо, в прошлой жизни я была из королевской семьи, потому что никак не могу смириться с мыслью, что мне придется работать.

— Но ты же не можешь сделать вид, что ничего не произошло. Если ты устроишь скандал…

— Нет! — довольно громко восклицает Меган. — Никакого скандала я не буду устраивать, пока не найду ему замену.

Я не сразу поняла, что Меган хочет найти нового кандидата, прежде чем объявить об отставке нынешнему. Она ведет себя как испуганный ребенок, пытающийся найти новую семью до того, как станет сиротой.

— Зачем тебе мужчина, который будет о тебе заботиться? Ты умная женщина и сама справишься. — Интересно, я говорю это Меган или себе? — Понимаю, это непросто, Меган, но ты должна, — продолжаю я уже более мягким тоном.

— И не надейся.

Вздыхаю.

— Тогда заяви о себе. Зайди на сайты знакомств.

Меган делает круглые глаза и достает из сумочки «Дольче и Габбана» блеск для губ.

— Думаешь, красивым миллионерам нравятся короткоручки?

— Я серьезно, Меган, ты можешь найти мужчину лучше. — Мысли становятся слишком навязчивыми. — Слушай, а как начет Брэда?

— Адвокат твоей матери?

— Да. Он милый. Как он тебе?

Меган всецело занята губами.

— Угу. Только одна маленькая проблемка.

Вспыхиваю.

— Что еще? Он недостаточно богат?

— Не в этом дело. — Меган вытягивает губы, любуясь результатом. — Просто он уже влюблен в тебя.

Меня отбрасывает на спинку стула как от удара. Бог мой! Не может быть! У меня же есть Эндрю… В некотором смысле.

— С чего ты взяла? — лепечу я.

Меган пожимает плечами.

— А какого черта ему тебе помогать?

Мне следует радоваться. Впрочем, мне нужна дружба Брэда, а не его ухаживания.

— Ошибаешься. Он помогает потому, что обещал маме. Поверь, это так. Это своего рода благотворительность с его стороны.

Вместо того чтобы ввязаться в спор, Меган покорно кивает:

— А, ну теперь ясно.

Понуро опускаю голову. Чем же я отличаюсь от Меган, если думаю о будущем, не порвав с прошлым?

Дрожащими руками открываю письмо. Несколько раз перечитываю фразу: «И ты, моя милая, заставляй себя делать то, чего страшишься». Зачем, мама? Зачем ты меня принуждаешь? Убираю письмо в карман и толкаю створку ворот.

Прошло более шести лет с тех пор, как я последний раз посещала кладбище Святого Бонифация. Тогда мы приходили сюда с мамой. Сначала мы поехали, кажется, покупать подарки к Рождеству, но мама настояла, чтобы мы немного изменили маршрут. Помню, что день был холодный, ветер кружил по улицам, разметая снег, словно злился, что его выпало так мало, и сковывал лужицы льдом. Борясь со штормовым ветром, мы с мамой прикрепили венок к надгробию на могиле отца. Потом я вернулась к машине и спешно завела мотор. Сквозь решетку печки повалил горячий воздух, под которым я пыталась согреть руки и украдкой наблюдала за мамой, стоящей у могилы, чуть склонив голову. Через несколько минут она утерла рукой в перчатке глаза и перекрестилась. Когда она садилась в машину, я сделала вид, что озабочена настройкой радио, стараясь избавить ее от объяснений. Мне было неловко, что она все еще испытывает чувства к мужу, так легко ее предавшему.

Сегодняшний день совсем не похож на тот. Стоит прекрасная осенняя погода, небо чистое и синее, и приближающаяся зима кажется миражом. Листья играют в догонялки с теплым ветерком, белки перепрыгивают с ветки на ветку в поисках орешков, от этого я чувствую себя особенно одиноко на безлюдном кладбище.

— Тебе, наверное, интересно, зачем я пришла через столько лет, — шепчу я, вглядываясь в надгробие. — Ты думаешь, я такая же, как мама, и не умею тебя ненавидеть?

Смахиваю пожухлые листья с каменной плиты. Лезу в сумку и достаю из кошелька фотографию, лежавшую между читательским билетом и абонементом в спортзал. Эта фотография с заломами и потрепанными углами единственное наше изображение вдвоем. Снимок сделала мама в рождественское утро, тогда мне было шесть. Я одета в красную фланелевую пижаму и опираюсь на колено отца, сложив руки, словно для молитвы. Отец положил одну руку мне на плечо, вторая безвольно лежит рядом. На лице заметна легкая улыбка, но глаза при этом пустые.