Время драконов - Андрей Ездаков

Там было пусто, видимо, это была комната программиста. Выскочив пулей обратно в коридор (а в своем "боевом режиме" он иначе как бегом или прыжками передвигаться не мог), Михнев услышал шум просыпающегося люда и быстро поднимающихся по лестнице спецназовцев.

"Да, такой вой мертвого разбудит", - мелькнуло в голове.

Однако следовало торопиться и до появления охраны привести себя в чувство. Сейчас Виктор горел, словно в огне. В состоянии "бешенства" температура тела резко поднималась, а потом очень неторопливо приходила в норму. Кроме того, тело буквально сжигала жажда активных действий, и вот эту жажду надо было хотя бы немного удовлетворить.

Михнев подскочил к монстру и, не мало не заботясь о сохранности его скелета и внутренних органов принялся "обрабатывать" тушу ногами, приговаривая отнюдь не ласковые слова. За этим занятием его и застали два крепких бойца из спецназа, с автоматами наперевес выскочившие в коридор.

- Стоять! - рявкнул один из них.

"И бояться!" - мысленно продолжил Виктор, с радостью осознавая, что его "отпускает" и за ребят можно не беспокоиться, ибо поведение пробуждающейся в "боевом режиме" личности не всегда было адекватным. Она могла бурно прореагировать на подобный приказ. Возвращение же чувства юмора однозначно означало выход из состояния "бешенства".

Михнев замер, пытаясь изобразить на лице испуг, смешанный с радостью от своевременного появления помощи. Пришлось сильно постараться, поскольку будучи от природы не слишком эмоциональным, до, во время и после "боевого режима" он вообще ничего не чувствовал.

Да и в целом Виктор негативно относился к рефлексивным мужчинам, мучительно "обсасывающим" свои неурядицы или разрывы с близкими людьми. Их стенания и бурные переживания раздражали, поскольку главным в жизни представителей "сильного" пола он считал Дело. Не текущую работу, хотя и относился к ней добросовестно, творчески и с интересом, а Дело с большой буквы. Может быть даже Главное Дело Всей Жизни.

Что же касается взаимоотношений с другими людьми, Михнев всегда старался быть внутренне и внешне благожелательным, но очень близко никого к себе не подпускать. Есть внутренний мир, конечно воспринимающий воздействия извне, но развивающийся по собственным законам. И в этом непрерывном процессе самосовершенствования Виктору очень помогала вера в Бога. Окружение же постоянно меняется, кто-то приходит, кто-то уходит, иногда навсегда, иногда на время. Процесс перманентный, и новые знакомые вовсе не обязательно будут хуже. Поэтому Михнев искренне полагал, что склонность к рефлексии на самом деле прикрывает обычное и, в пределах разумного, нормальное опасение перемен, разросшееся до размеров страха.

Ему удалось сыграть нужные чувства, и спецназовцы немного расслабились, но бдительности все же не теряли и стояли довольно далеко друг от друга.

- Ребята, тут такая же зверюга, как и те, что напали на нас на шоссе, сказал Виктор дрожащим голосом и, кивнув в сторону останков лохматого программиста, продолжил, как бы с еще большим страхом: - Она его совсем разорвала.

Похоже, солдаты только сейчас разглядели труп. Один из них, тот, что был ближе, подошел к двери соседнего номера и, стараясь не наступить в застывающую кровь, нагнулся. Когда он отвернулся от разорванного тела, лицо его стало мучнисто белым.

- Блин, как его разворотили.

- Это все монстр, - Михнев снова пнул лежащую тушу и почувствовал, что сзади, в номере, что-то неладно.

"Вика!" - вспомнил он и быстро обернулся.

Девушка стояла посередине комнаты и была очень хороша в коротенькой оранжевой футболке, что заменяла ей ночную рубашку. Однако лицо у нее было белее, чем у спецназовца, а ведь она еще не видела трупа программиста... Нужно было срочно приводить ее в чувство, а то всякое могло случиться с этой "тонкой натурой".

- Ребята, вы тут покараульте, а я успокою девушку, - сказал Виктор и зашел в номер, не закрыв дверь.

Глаза Вики застыли.

"Транс, - подумал Михнев, - придется трясти".

Он подошел вплотную, девушка не реагировала, по-прежнему глядя в одну точку. Виктор взял ее за плечи и ощутил их жуткую закаменелость. Он стал сильно, но нежно разминать застывшие мышцы, при этом говоря что-то ласковое и успокоительное.

Слава Богу, подействовало. Плечи становились податливыми, а на глазах выступили слезы. Дальше пошло легче: девушку сотрясли рыдания, и она уткнулась уже совсем мокрым лицом ему в грудь. Виктор продолжал гладить Вику по волосам, плечам и спине, приговаривая: "Успокойся, малыш, все закончилось, все хорошо".

Между тем спецназовцы склонились над трупом твари. Тот, что был помоложе высокий светловолосый, слегка курносый славянин - попытался приподнять страшную голову и это, на удивление, ему удалось легко, ведь шейный позвонок зверя был сломан. Похоже, выражение, застывшее на мертвой морде солдату не понравилось и он со словами: "Ух ты ж пакость", - отпустил ее. Голова глухо стукнула по линолеуму.

- Ребята, надо бы вызвать начальство, - напомнил Виктор, полуобернувшись к двери, - и принести брезент или какой мешок, чтобы упаковать эту дрянь.

- Уже сделали, - откликнулся старший с лычками сержанта, с азиатскими чертами все еще бледного лица. - Сейчас придут.

Ждать пришлось недолго. По коридору затопало множество сапог и в дверном проеме вырос командир взвода спецназа - высокий широкогрудый сероглазый русоволосый крепыш лет двадцати пяти - двадцати восьми в камуфляже. На правой скуле, под глазом у старшего лейтенанта был короткий, но довольно широкий светлый шрам.

- Ну, - сказал он, осматривая "поле боя", - Что тут у вас?

Привыкшие к дисциплине бойцы выпрямились, и сержант доложил: "Вот тут труп зверя, а у соседнего номера разорванный человек".

- Это наш программист, - решил вмешаться Михнев, усадил тихо всхлипывающую девушку в кресло и, подойдя к двери, продолжил: - Думаю, он был в том номере один.

Старший лейтенант кивнул, потоптался возле туши и пристально посмотрел на Виктора: "А вы кто?"

- Руководитель научной группы.

- А кто же его убил?

- Программиста? - прикинулся дурачком Михнев.

- Да нет, - отмахнулся взводный, видимо его расстроила бестолковость опрашиваемого, - зверя.

Михнев с удивлением осмотрел свои руки и, как бы не до конца веря собственным словам, сказал: "Кажется, я".

На лице старлея выразилось явное недоверие, и он поинтересовался: "И как же это вы сумели?"

Виктор беспомощно развел руки и ответил: "Сам не знаю. Наверное, просто повезло".

- Да уж, - похоже, командир спецназовцев немного успокоился. Михнев и раньше замечал, что крепкие, начальственные мужчины на дух не переносят чужой успех, а уж тем более чисто физическую победу над опасным противником. Такие ситуации действовали на них как красная тряпка на быка. Другое дело случайность. Это уже нормально. Повезти может любому, даже такому интеллигентному хлюпику. Подобное объяснение успокаивало "крепышей" и не позволяло возникнуть даже тени мысли о том, что на свете все же есть кто-то сильнее и умнее чем они.