Я - Хюррем! (СИ) - Наталья Коралевских

Вернувшись в выделенные мне покои, я погрузилась в печальные мысли с головой. Депрессия нарастала, как снежный ком, и хотелось только одного — чтобы кто — нибудь наконец — то ущипнул меня, и я проснулась. Достал этот бред. Колоссально достал. Почему все это творится именно со мной?! И где, в таком случае, делась настоящая Александра?!

Понять, что происходит, мне в ближайшее время определенно не светило. Но то, что все не сон, а самая что ни на есть явь, к тому же ужасающая своей циничностью — я уже поняла. От этого хотелось зареветь в голос.

В покои поскреблись, и после моего грубого «Да!» появилась служанка. Та самая, что была ко мне приставлена. Где ж ты шлялась – то, радость моя? Неужто кофе так долго варится?

 — Госпожа… — неловко помявшись, пробормотала она. –На кухне мне ничего для Вас не дали.

Я молча офигела.

 — Хатидже Султан запретила. Сказала, что пусть Вас теперь муж кормит… — еще тише пролепетала девица, мечтая слиться цветом со стенкой.

Ну, кто бы сомневался. Хати, судя по всему, та еще скотинка маленькая, но не на ту напала.

 — Ибрагима позови, — сумрачно буркнула я. — Кстати..

– Да, Госпожа? — преданно вытянулась в струнку служанка.

 — Как тебя звать — величать?

 — Катя я, Катерина…

 — Замечательно, Катенька. Теперь можешь идти.

С этими словами я упала на кровать без сил и постаралась справиться с удушающей меня волной черного гнева. Хатидже теперь перешла в разряд моих личных врагов, а у меня на пути лучше не становиться. В порошок сотру!

С подленькой усмешкой я вспомнила все уже испробованные методы изничтожения врагов, и довольно улыбнулась. Моя фантазия и фантазия средневековой скудоумицы — это две большие разницы, знаете ли!

Спустя полчаса в мои покои соизволил явиться Ибрагим, теперь уже паша. Крайне недовольный тем, что я оторвала его от важный государственных дел.

 — Ты что — то хотела, Хюррем? — с откровенно скучающей миной процедил он.

 — Приструни свою течную суку, — мягко посоветовала я, с улыбочкой наблюдая за тем, как бледнеет его лицо. – Да, по глазам вижу, ты понял, о ком я. Она запретила меня кормить, и по ее мнению, до свадьбы я должна подыхать тут с голода. Как ты мне предлагаешь себя вести, паша?

Последнее слово вышло на удивление презрительным.

 — Хатун… — сглотнув, отозвался Ибрагим. –Ты забываешься…

 — Это ВЫ забываетесь здесь все! — у меня сорвало краны в прямом и переносном смысле. Орала я на Ибрагима в голос, не стесняясь в выражениях. — Я тебе не «хатун», мать твою! И не Хюррем! Я — Александра!!! Ты прекрасно понимаешь, визирь, что от меня хотят избавиться, выдав за тебя замуж, так вот я мечтаю избавиться от вас всех и снова вернуться ДОМОЙ!!! Мне не нужны ваши гребаные интриги, озабоченные хуже портовых шлюх девицы благородных кровей, служанки, которые грезят о том, как их вы…ет Сулейман!!! На хрен вы мне все не уперлись, ясно?!!!

 — ХЮРРЕМ!!! –бешено сверкая глазами, визирь попытался схватить меня за рукав платья, но я вывернулась и от души пнула его в колено. –Ты с ума сошла совсем?! Успокойся!

 — Оставь ее, Ибрагим, — в покои неслышно вошел… ну бл…дь, тебя тут только не хватало!! — Выйди!

Новый Великий визирь не посмел ослушаться своего господина и Повелителя.

Я отвернулась от сурового Сулеймана и постаралась сдержать навернувшиеся на глаза слезы.

 — Хюррем…

 — Я — не Хюррем, Сулейман. Мое имя Александра Роксолана. Я –рабыня, проданная во дворец османского правителя! Не принявшая ислама, потерявшая мать и отца, всех, кого любила! Всех, понятно тебе это или нет?! Я — Александра, которая всегда ненавидела тех, кто злоупотреблял своей властью!! — из меня полился поток слов, который нельзя было остановить. Но султан почему — то и не пытался. — Я ненавижу лицемерных и мнимо целомудренных, не соблюдающих завета своего Господа, кто бы им не был! Играющих чужой жизнью, будто кто — то дал им на это право!

 — Хюррем… — на мои плечи опустились теплые и тяжелые руки. –Кто тебя обидел, девочка? Скажи, и я казню его сию же секунду! Кто не соблюдает здесь воли Аллаха?! Кто в этом дворце осмелился забыть волю нашего единственного Господина и Повелителя?!

 — Одна прелюбодейка, которую ты прекрасно знаешь, — злобно бросила я, пытаясь вывернуться из его рук.

– Кто, Хюррем?! Махидевран?!!

Вот кого он больше всех подозревает.

– Нет, баш — кадина чиста перед Богом.

 — Тогда кто?!!

 — Я не скажу тебе этого, Сулейман. Потому что в данном случае ты скорее казнишь меня, чем ее, — с кривой улыбочкой отозвалась я. Сулейман тяжело задышал, сжимая мои плечи все сильнее.

 — Хюррем…Александра… Что же ты за наказание Аллаха? Или ты — его милость, посланная мне за какие — то будущие светлые деяния?!

 — И от этого всего ты искренне стремишься избавиться, — выплюнула я со злостью.

 — Хюррем…

 — Замолчи, — с этими словами я развернулась к султану и сама его поцеловала.

Упс. Вот этого от меня точно не ждали.

КОНЕЦ I ЧАСТИ.

Глава 16, в которой Хюррем уже беременна

ЧАСТЬ II. СУЛТАНША.

Глава 1.

Прошел год с момента описанных событий. На дворе стояла чудесная ранняя весна. Я стояла у окна в своих покоях и нежно поглаживала живот. Скоро, по моим ощущениям, должны быть роды, и я смогу наконец-то взять на руки своего сына!

Сына султана Сулеймана, Повелителя мира, десятого султана династии Осман Ли!

Широкая улыбка помимо воли появилась на моем лице. Я привыкла к местным нравам и правилам. Я почти не скучаю по дому. Даже моим призраки перестали меня терзать с того самого мига, когда я узнала, что жду ребенка.

Дома… Там, где у меня когда-то был дом… Мне ставили диагноз «бесплодие» и советовали воспользоваться услугами суррогатной матери, если я захочу иметь детей. Я думала об этом, но до последнего надеялась на чудо. На то, что смогу когда-нибудь забеременеть сама.

Оказавшись в Стамбуле, в 16 веке, эта проблема отпала сама собой. Тело Александры-Хюррем было телом юной здоровой девушки, не знавшей таких слов, как «поликистоз яичников» и «детская матка». Именно беременность примирила меня с тем, что я попала в гарем султана, как и с самим султаном.

А так же с его склочными женами Фюлане, Гюльфем и Махидевран, последняя из которых была моей не проходящей головной болью.

Махи вела себя, как полная и конченная дура. Каковой и была, по сути дела. Она не подпускала ко мне Мустафу, который был милым и очень живым сорванцом, напоминавшим мне моего погибшего младшего брата.

Когда она видела меня издалека — начинала плеваться через плечо и показывать какие-то кукиши, якобы отводящие сглаз и порчу. Регулярно насыпала мне землю под порог, как рассказала позже вездесущая Нигяр — земля эта была с могилы покойника. Я только хихикала, чем бесила баш-кадину еще больше.

В общем, ударилась Махи в черную магию, чем явно подводила свою голову под топор, так как Сулик подобных экзерсисов не уважал. Если бы я все-таки соизволила пожаловаться на ее не совсем адекватное поведение — ехать бы кадине в Старый Дворец, и не видать больше сына как своих ушей.

И именно по этой причине я молчала. Мне не хотелось лишать Мустафу матери, потому что это было подло. Так подло, что хуже не придумаешь. Поэтому я избрала иную тактику, за что и огребла.

Забрав Нигяр и Сюмбюля в свое полное услужение с наглой улыбочкой, я получила практически неограниченную власть во дворце. И моим плюсом было то, что я не кинулась использовать свои новые возможности на каждом шагу, а просто затаилась.

Вела себя максимально тихо и старалась не попадаться никому на глаза. Не гоняла слуг и не старалась ставить себя выше всех в гареме. Только есть просила раз по пять на дню, и в библиотеке сутками пропадала, но это как раз никого не напрягало.