Уратмир. Котел желаний. Книга 2 - Дмитрий Буркин

Однажды я узрел, как он спросонья ответил на звонок по громкой связи. Ему позвонил какой-то неопытный знакомый в полпервого дня и на позитиве воскликнул:

– Привет, Вов!!!

– Угу – противно выдавил «Святой Патрик».

– Вов, что вчера делал?! – весело и задорно, испытывая свою судьбу, интересовался не слишком близкий друг.

– Спал… – очевидно, без всякого сомнения, «Аббат» – это был сценический псевдоним Вовы в раннем возрасте, когда он играл в ТЮЗе – вообще не понимал, кто с ним разговаривает. Ему, скорее всего, мерещилось это мужское сопрано. Казалось, что Морфей балуется с его неполным пробуждением, а он просто продолжает спать.

– Вов, а что будешь сегодня делать?!

– Доделывать… – после этого ответа сквозь слипшиеся и заспанные глаза Вовик клацнул на отбой вызова и продолжал «доделывать».

Но сегодняшняя «Ночь “Х”» была особенной! Пока «Аббат» доделывал, я пил кофе на застеклённом балконе. Маленькому мне сторого– настрого запрещали пить кофе, но сейчас контролировать меня было некому, поэтому, заручившись отключённой гримасой Вовы, я наслаждался крепким напитком без молока… Вдруг неизвестный разнёс боковое стекло автомобиля Джэка. Буквально за полминуты «Аббата» насунули на мафон. Рассеяно я бежал в покои «Святого Патрика». Естественно, я переживал и боялся, мне было страшно будить Джошуа! Кто его знает, перепутает спросонья или ещё чё… Пробуждать Альберта ни в коем случае было нельзя… Ведь он дрых, как младенец… Также глубоко и беззаботно. Всё плохое в этот тихий час покидало его. Да ещё его носки, которые он ставил к батарее, придавали опочивальне шарма и галлюцинаций. И тут я запрыгнул на «ипподром». Так почему-то называл свою кровать Вова, ну и друзьям он рассказывал про какие-то скачки и лошадей. Потолкав его ногой, приблизительно в область туловища, услышал последовавшую реакцию.

– Уратмир – глухо, сердито и басом, больше через нос, произнёс рассерженный Вова. – Пшёл вон отсюда! – очевидно, любя, немного гундя, и экспрессивно волнительно произнёс Джэк.

– Вовь, у тибя магнитёлу подьрезяли!

В таком состоянии, пребывая в ласковой келье, импозантный мужчина мог осмыслить только районную лексику.

– Гадём будю! – продолжал шарашить аргументами я. Вова же уже слушал меня лицом, а не тыльной стороной головы, как обычно.

В его неподражаемой мимике прочитывалось недоумение. Затем он вскочил на ноги, прежде истерично избавившись от одеяла. Я ожидал действий… Последние химические реакции сконфигурировали непорядочную картину, которая заставила Володю вскипеть. В широченных трусах и в неснятой рубашке в кубик он выскочил на улицу! Я за ним! Обнаруженное заставило его засучить помятые рукава. Даже не представляю, что было бы, если нарколыга, свистнувший магнитолу, замешкался и остался в машине. Вова, скрипя зубами, охарактеризовал это так: «Животное царство!». «Цитаты великих людей» – подметил я.

Салон был изгажен и обделан. Будто спецом, аноним совершил хищение по пособию, как не надо это делать. Складывалось впечатление, что кислотник справил там нужду… А в роли туалетной бумаги выступили мягкие телячьи накидки сидений. Сто пудово, любитель штурмовать Клару, по совместительству Вова, – примечание: «Клара» это такая отвесная улица с невероятным градусом подъёма, – когда камни с неба, ураган и корка льда по поверхности, жаждал осуществить свое слепое правосудие. Фемида в его авантюрном лице уже вынесла приговор: «Усыпить собаку, однозначно!».

Придворовой квартал и внутренний двор многоэтажек накрыл невероятный звуковой штиль. Несвойственная поразительная тишь даже настораживала. Только лишь разнесённое в клочья стекло и небрежно раскуроченная панель авто навевали тоску. Странно и то, что никто не вызвал милицию. Ведь машина была на сигнализации и орала она ночью неслабо. Опять-таки, сосед с третьего, чуткость к любым звукам которого не поддавалась объяснению, ехидно и без палева таращился на удручённого Вовчика из-за занавески своего окна. Вовчан кожей чувствовал, как весь район и соседи довольно разливаются разосланной по своим лицам улыбкой. Почему-то даже дворовые собаки не гавкали, а мирно дремали возле мусорных урн. В этот скорбный час Джэк подозревал всех. Траурная месса могла выпасть любому: от заикающегося соседа с третьего, который гипотетически мог стоять на стрёме, до очкариуса из лифта, которого Вован, естественно платно, научил не ездить на лифте с первого на второй этаж, и не важно, что батан был астматиком аутистом.

Вова искал того нарика. Опять сработала логика Джэка. Он искал того, кто уже пытался его кинуть. И нашёл! Пусть в этот раз это был точно не он. Но магнитофон Вове «Злачный», перепуганный от новой встречи, всё-таки вернул… Ведь в Володиных глазах он увидел склонность к разврату над жертвой… Осуждённый без доказательств «Эфедринщик» потом ещё целый месяц мыл Вове транспорт в виде компенсации за то, чего он не делал…

Схематично таких историй было несчётное количество. Их можно рассказывать ещё короче. Вова. Ночь. Односторонняя внутридворовая дорога. Джек упёрся своим капотом в чужой капот. Со стороны это напоминает двух баранов на узком мосту. Но есть одно «НО». Альбэрт встретил на своём пути «Козла!». Ведь, напоминаю, вокруг, по его мнению, был зверинец. Держа руль двумя напряжёнными руками, моргая, сигналя, оскорбляя, Джэк пытается образумить «офонаревшего ублюдка!» и сдать назад. Но, опять это «НО!». Типело ложно оценивает свои возможности и неосторожно выскакивает из авто с обоюдными оскорблениями в адрес «святого Патрика», то есть, превращаясь в проблему для Вованидзе! А затем сама суть дилеммы: «визуально Вова оценивает его как коротышку, а это означает форсирование диалога и переход к накидыванию в бубен»! Конец рассказу! Конец кретину! Лучше бы он отъехал, а так чуть не отъехал в другой мир! Хочу заметить, что слова «ублюдок, ты решил на меня лезть, кретин и козёл» и другое принадлежали Вове. Но, опять это «НО». Джэк употреблял их в обратной последовательности, в унисон с обострением ситуации. И сугубо после неаккуратных, провокационных и недостоверных обвинений «недоноска» в интимных пристрастиях Вовы к другим мужчинам…

Краткость – сестра таланта, поэтому ещё одна история. Культурное мероприятие. Балл. Присутствие Джэка. Активный танцор. Вова считал, что мужчины не танцуют. Всё, трындец чуваку!

В мои нахлынувшие воспоминания, наконец, вмешался Дракон, который оторвал меня от малышовости и забросил немного вперёд, но со своим корыстным умыслом.

– Уратмир, мне очень хочется напомнить тебе ещё один случай… Который ты старательно забыл. Важность той ситуации не переоценить как для тебя, так и для меня. Это был тот самый день, когда ты, храбрый и мужественный парень, почти восемнадцати лет, не выдержал. Ты не смог справиться с трудными обстоятельствами. Это тот опыт, из которого ты не вынес полезных выводов. Испугавшись самого себя, затаив обиду, ты капризно фыркнул на ценности, за которые не стал сражаться…

Очень интригующее начало от Дракона. Мне не верилось ни одному его слову. Я то знал, что категорически не отступал от сложностей. И тем более, обижаться было не в моих правилах. С чем мне не удалось справиться? Перебрав всю свою жизнь, я не смог обнаружить минимальных симптомов тех крамольных слов Дракона. Я из всего выходил с достоинством. Всегда помогал слабым и беспомощным. Но этот услужливый взгляд Дракона таил в себе разноречивую каверзность… Я в себе возмущался!

Потихоньку окружающее пространство меняло пейзажи. Мы очутились на физкультурной школьной площадке соседней школы. Промозглая погода наперебой с ливнем освежили мою память. Взглянув по сторонам, потом на Дракона, который по-прежнему ценно блеял улыбкой, я увидел, как яркий свет фар спортивного мотоцикла сквозь дождь светит прямо на нас. Сквозь стену воды этот спортивный байк двигался к гимнастическим снарядам. Ветер поутих, а синий, с диодными огнями мотоцикл, порыкивая от кубов резвого мотора, не спеша подкатил к турникам и брусьям. Это был я! Но ясности происходящему ещё не было.

– Уратмир, припоминаешь, это твой японский байк. Дядя Вова привёз его тебе, выписав прям с завода страны восходящего солнца. Он был твоей мечтой. Конечно, не вполне законно кататься на трехсотсильном коне в твоём возрасте, но ты аккуратно ездил на нём дворами. Заметь, без прав. А-я-я-й-й!

В том прошлом моей радости не было предела. Этот агрегат был уникальным в то время. Ему воспевали дифирамбы. Два глушителя и сердитый звук никого не оставляли равнодушным.

Потихоньку, на площадке, где природа была не в себе, климат сменялся умиротворённым слепым дождём, а разверзнувшиеся сизые небеса рассекались лучами яркого солнца. От моего мотоцикла шла испарина. С виду я был крутым, наверное. В том то и дело, что я не был нерачительным нарциссом.