Уратмир. Котел желаний. Книга 2 - Дмитрий Буркин

К этому моменту «Святой Альбэрт», ударение на первую гласную, расчехлился до парашютных семейных трусов в красный горошек. Задёрнул шторы. Достал из сидибокса невообразимо офигенно модный оптический диск с музыкой. Вставил его в навороченный музыкальный центр с шестью колонками по периметру комнаты, две из которых по тысячу ват, с сабвуфером. Следом накрутил басов, чтобы соседи по всему дому и мамочки на улице осознали, что «Святой Патрик» дома. Надо ли говорить, как его ценили окружающие?! Мне он тогда казался потрясным… Затем, будто действуя по отлаженной схеме, вышел на кухню, и сразу заварил кофе у себя во рту! Да! Да! Возглавляющий иерархию доминирования Вова ценил своё время, здесь главное слово «своё», ему некогда было тратить его на распотякивание. Эти минуты были нужны на сон и немного на развлекуху. Поэтому гранулированный кофе ложками сразу засыпался в рот и туда же заливался кипяток.

Хитяо тяжёлой музыки набирал децибел и пробуждал животный тестостерон Вовы, который пробивал потребность в еде. Схема работала безотказно! Мозг получал запрос от пищевого тракта на питательные вещества и «Патрик», не вдаваясь в условности, потрошил холодильник. Причём аналогичная картина с дефицитом времени прослеживалась и при пережёвывании пищи. Кетчуп и майонез он поглощал прямо из упаковки. Выдавливал их себе сразу в ротовую полость. А затем, покурив, надувал эту выжатую упаковку и как новую ставил в холодильник. Он умел пошутить! Здесь нужен смайлик!

– Уратмир, компьютер загрузился, ты бежишь из кухни к компу, а затем запрыгиваешь на приготовленное Вовой местечко. Твои глазёнки горят счастьем. «Святой Альбэрт» тут же фиксирует неприемлемую ситуацию. И пока ты ещё не начал стучать по клавиатуре, он, подбежав, объяснил тебе: «Малой, соскочи!». Ты знал радикальную жизненную позицию дяди. И дабы не будить лихо, пока оно тихо, вылетел с кресла.

Да, припоминаю, как мне хотелось поиграть в этот компьютер. Желание было бешенное. Вовчик обычно залипал в игрушки на пару часов. Зная такой распорядок, мелкий я притарабанивал крохотную табуретку и смиренно, но с глубочайше неподдельным интересом замирал рядом. Я вылуплял свои огромные глазищи в экран и наслаждался этим чудом. «Святой Альбэрт» громил врагов с ружья или заходил на спортивном болиде в поворот. Я был послушным зрителем, созерцавшим каждое нажатие клавиши. Напротив, мой не восприимчивый к мольбам дядя даже не замечал вовлечённого в процесс его гейминга мальца. Кстати, это слово «гейминг» он тоже не переваривал, оно было какое-то двоякое. Я тогда, как и сейчас, хорошо знал, что сидеть надо тихо-тихо, не издавая ни малейшего писка. «Блаженный Патрик» болезненно реагировал на шумы и улюлюканье в моменты своего катарсиса. Только тяжёлая или блатная музыка, где есть его любимые строчки «Что ж ты, фраер, сдал назад!», «Походкой бандита, вся жизнь шита-крыта!», «Мамочка, я полюбила бандита!», «Я прописан в Сонцево!», «Пацаны, Колыма и Магадан!», «Падали, но поднимались!», «Седая ночь!», не закрадывалась в него озлобленностью. Это были песни для утомлённой души! Его психология вообще не поддавалась изучению. Банковавший, беспечный брутал хотел знать только свою правду. На чужую он реагировал, или реакцинировал, слегка неожиданно, с прогнозом на искривление носа визави. Он любил рестораны, хмель, стрелки, романтику, бесстыдный флирт, риск и решать!

Как беглый пример, навеивается вечерняя прогулка Хищника в блокбастерских очках на носу. Какой-то недальновидный бездельник, слонявшийся в позднее время возле продуктового магазина, однажды опрометчиво усмехнулся в сторону распальцованного Вованэ. Естественно, не страдая от отсутствия инстинкта самосохранения, обходительный мерзавец, спешно, наглой походкой, обруливая коленями восьмёрку, подскочил к жертве. Согласно жизненному кодексу Вовы и чести на кону, перед ним стояла «флегма». Почему «флегма», почему в третьем лице, не знаю. «Святой Альбэрт», ударение на «э», по-своему оценивал окружающих. Когда Вовик включал раздухарённого павиана, он, так не любивший задумываться о «причинах там», «последствиях», напрочь переставал думать. Скинув с ручника крайнее хамство и спустив с цепи свой пофигизм, Вова без ложной скромности обрёл аморальное мироощущение, что довело до распущенного поведения. Как итог ситуации, «Сиплый» услышал одну конкретную фразу: «Аргументируй, дядя». Естественно, когда к тебе впритык подходит парень, любящий бокс и тяжёлую атлетику, проницательный оппонент начинал осаживать, превращаясь в неуверенное ничтожество. Но экстренное съезжание, тем более не вовремя, а поздно, в дикой природе диктовали хищнику другие оценки. Ну никак не жалость! «Джек», как иногда называл Вову мой папа, либо «Блэк Джэе», может, это как-то связано, обосновывал своё недоумение «Сиплому» хлёстким щелчком в переносицу. Затем «флегма» отправлялась на асфальт. Вова добавлял показушной крикливости в сторону потерпевшего поражения «Сиплого». А группа его кинтюриков, авантюрно тёршаяся там же, изумившись от выписанных Вовиком контрдоказательств их бычке, начинали плавно теряться кто куда, дабы не составлять компанию своему корешу, потерявшему сознание от взаимодействия с нечитаемым и непрогнозируемым человеком. Вовик мог мгновенно превратиться в слона в посудной лавке, где хрустальные подбородки сиплой гопоты разлетелись бы по бордюрам и порожкам магазина. Теперь этот парень с пробитой головой, живописно расстелившийся на холодном тротуаре, попавший в аргументированную западню сильного и дерзкого Вовы, будет ходить в солнцезащитных очках каждый день. Вова умел!!! В этом он был весь!

– Уратмир, приглядись, как маленький мальчонка с длиннющими ресничками и лунными глазами пристально и заворожённо наблюдает, за тем, как рубится в игры Вован.

Дракон был неумолим. Он чётко подобрал для меня картинку острых и будоражащих воспоминаний.

– Вовь! Вовь?! – произнёс мальчуган, расположившийся рядом.

– У-у-у… – вовнутрь этой самой «У», как бы реагируя на мой зов, издал «Вованище!»

– Дашь поиграть?!

Да, видимо, притягательность компа напрочь отбила у меня чувство здравого смысла. В такие тревожные моменты, когда Вовику притязательно навязывали недопустимые требования, а проще «полоскали мозг!», «конопатили мозг!», «капали на мозг!», как сам выражался правообладатель этих фраз, обычно, или буднично, он выписывал лаваша! Это действие объективно вписывалось в устоявшиеся жизненные ориентиры Джэка. Такая постановка в его исполнении называлась «Дал-дал, ушёл!». Но здесь был «Я». Это корректировало схему «Патрика» при решении проблем. И поэтому «олигофрен» просто «угукнул…». Так непристойно иногда «Альбэрта» называли водители из-за того, что Джэк мог бросить свою машину прямо в интенсивном потоке. И исключительно без авариички! Я же ждал с нетерпением. Мои глаза светились счастьем! Вот-вот, ещё чуть-чуть и я сам лично смогу поиграть! Наконец, моё время пришло!

Уже смеркалось. У матёрого самца Вовика начали срабатывать естественные процессы и инстинктивные желания. Его звала улица! Суммарно, если подытожить, то Джэк любил несколько вещей. Неожиданных вещей! Первое, это спать! Это был основной приоритет! Так как Вова относился к млекопитающим – класс плотоядных, отряд «Рукожопые!». Второе, это акт воспроизводства рода! Сейчас, видимо, на основании своего глубочайшего парадигмального анализа, а именно «спать ему не хотелось!» и «ему этим вечером обломится!», Патрик интуитивно почувствовал доминирующую потребность… Район каждый вечер обильно заполнялся «светскими львицами», а у нашего бескомпромиссного ловеласа был огромный арсенал средств, чтобы ночь состоялась. Злачные места возле лавочек и беседок превращались в поле демонстрации своего здоровья, репродуктивной способности и показ шоу с поднятием над собой какого-нибудь бедолаги. Если кратко о доктрине, трюках и штуках, которыми Дон-Жуан заманивал в свои сладострастные сети дам из высшего дворового общества, то звучало это так: «Обещать не значит жениться». Этой фразой он затыкал свою предынфарктную совесть. К этой мудрости Вова обращался, когда та или иная сударыня начинала «поласкать ему мозг!».

И вот, тот самый сладкий миг! Вовчик откидывается на спинку кресла, потирая глаза руками. Широко зевает, ведь он устал. Это должны знать все. Потом утомлённо поворачивает на меня свою голову. Видит меня! Вздрагивает! Вообще в целом вспоминает о моём существовании. Слегка задумывается… Надувает щёки и потихоньку разочарованно выдыхает… Тыкает пальцем на кнопку «включения и выключения» персонального компа! В свою очередь тот мгновенно тухнет. Вова, позёвывая, говорит: «Сломался». И разминая через похрустывание шею, откланивается по своим делам. А я, разинув рот, бегая с намокшими глазками и с горьким комком в горле от произошедшего, остаюсь обтекать на скромной табуретке в потемневшей комнате…