В сибирь за мамонтом. Очерки из путешествия в Северо-Восточную Сибирь - Евгений Пфиценмайер

Дверь в юрту — низкая и узкая. Ее обычно располагают под выступом, занимающим весь фасад юрты. Выступ этот поддерживается столбами. Вход всегда обращен на восток, так как якуты, выходя по утрам из юрты, преклоняются перед восходящим солнцем. Это — один из многочисленных у них пережитков культа сил природы.

Рис. 12 Якутские лошади.

Пол юрты по большей части состоит из утрамбованной глины. У богатых бывают и деревянные полы. Коровий хлев тесно примыкает к юрте и сообщается с нею дверью. Лошади даже в самые суровые холода остаются снаружи и вырывают себе траву из-под снега.

Размеры юрт колеблются в зависимости от зажиточности владельцев. Точно так же различны по величине и хлева, кладовые, погреба и прочие пристройки.

В юрте содержателя почтовой станции были расставлены наши походные кровати. Окна, затянутые сеткой из конских волос, пропускали достаточно воздуха, но тем не менее здесь пахло вполне по-якутски. Этот далеко неприятный аромат представляет смесь запахов кумыса, конского пота, гниющей рыбы и прогорклого оленьего жира.

Я проснулся лишь тогда, когда почувствовал, что к моему лицу прикасается чья-то влажно-теплая морда. Это был теленок, пришедший к нам в гости из соседнего хлева. Он держал себя весьма непринужденно, и прежде всего постарался оказать честь нашим сухарям.

Над дверями в хлев висели шнуры, сплетенные из конских и коровьих волос. К концам этих шнуров прикреплены были миниатюрные ведра и другие сосуды для молока, сделанные из березовой коры. Это были амулеты. Их сделал шаман. Он заколдовал их против враждебных духов, которым таким образом запрещался доступ в хлев.

В том углу юрты, куда усаживали гостей, хозяина дома и прочих уважаемых лиц, висели иконы. Для человека, думает практичный якут, может быть, и годится поповская религия, ну, а для скота гораздо надежнее помощь шамана. Поэтому якут старается поддержать добрые отношения с христианским богом, не порывая и со страшным для него миром духов.

Дороги, по которым мы продвигались в этой гористой местности за станцией Конг-урах, были сравнительно недурны. Мы проезжали до семидесяти пяти километров в сутки, задерживаясь на станциях лишь постольку, поскольку этого требовали еда и короткий сон.

Несмотря на нашу поспешность, мне все-таки удавалось поохотиться на уток. Они представлены здесь многими видами и в большом количестве попадались на каждом болотце. Еще легче удавалось нам стрелять тундровых куропаток (Lagopus mutus), надевших на летнее время свой пестрый, коричнево-белый наряд. Они массами попадались на самой дороге и подымались лишь после того, как раздавались выстрелы.

Особою специальностью Герца являлся мир насекомых, и я помогал ему охотиться на бабочек и жуков. Мы нашли здесь редкие виды[11].

Эти виды свойственны северу Сибири и являются дорогими гостями во всех музейных коллекциях.

Мы добыли также большое количество ночных бабочек. Последующее определение показало, что среди них имеется несколько новых видов. Интересно было наблюдать, как строго разграничивалось время полета ночных и дневных бабочек. К 7—8 часам вечера, несмотря на яркое сияние солнца, все дневные бабочки исчезали. Их заменяли ночные, резвящиеся у чашечек цветов при совершенно дневном освещении.

Рис. 13. Река Яна.

Жуки были немногочисленны, но среди них попадались великолепно раскрашенные виды[12].

Больше всего насекомых нами было добыто в начале июля в верхней части долины Яны.

В тех местах, где дорога была обычно довольно хороша, мы быстро продвигались вперед. Отставать же от нашего каравана было рискованно, так как догнать его пешком являлось делом нелегким.

Таким образом количество собранных нами видов равнялось всего шестидесяти четырем в 673 экземплярах. Однако среди них было найдено и описано после нашего возвращения в Петербург семь новых форм[13].

XIV. В ВЕРХОЯНСКЕ

В Верхоянск мы прибыли девятого июля. Путь между Якутском и Верхоянском был равен тысяче тридцати километров. Мы употребили на него девятнадцать дней. Принимая во внимание, что в начале путешествия дорога была скверная, можно считать, что, в общем, мы двигались сравнительно быстро.

Верхоянск совершенно не заслуживает названия города. Он состоит из маленькой деревянной церкви и нескольких домов, в которых жили поп, начальник округа и купец. Остальные жители — около пятнадцати якутских семей, дюжина казаков и сосланные сюда политические — ютились в юртах.

Город этот совершенно не имеет улиц. Даже в самых маленьких приленских селениях бывала хотя бы одна уличка; здесь же отдельные строения были расположены совершенно беспорядочно и далеко друг от друга. Чтобы попасть из одного жилья в другое, приходилось переходить вброд глубокие лужи и болотца. Эта топкая почва покрыта в летнее время обманчивым зеленым ковром. Не зная местных условий, мы частенько рисковали потерять в этих липких глинистых трясинах наши свободно сидящие якутские „сари”.

Миллиарды комаров обитают как в самом городе, так и в окрестностях. Во время пребывания экспедиции в Верхоянске мы страдали от них нисколько не меньше, чем в самых болотистых местах, пройденных нами до сих пор.

И здесь у человека имеется сожитель из мира животных. Это — северный вид суслика (Spermophilus eversmanni), проворный серенький грызун, величиной с морскую свинку. Эти забавные зверьки копают свои норы не только в окрестностях, но и в самом городе. Они то и дело попадаются вам на глаза.

Верхоянский округ занимает не больше не меньше, как 1 077 824 квадр. километра. Франция почти вдвое меньше этого „маленького” сибирского округа.

Мы поселились на казенной квартире. Подаваемые нам за обедом сочные оленьи спины, молодые глухари, куропатки и рябчики, великолепная рыба, как осетр, моксун и сиг дали нам некоторое представление о животных богатствах этой страны.

Наш передовой уже выехал из Верхоянска, и мы могли рассчитывать, что почтовые станции приготовят нам лошадей. Но исправник убедил нас в том, что станции, расположенные между Верхоянском и Колымском, не смогут снабдить нас необходимым количеством лошадей. Мы решили разделить экспедицию на две части.

Руководитель экспедиции, Герц, выехал из Верхоянска одиннадцатого июля. Он забрал с собой шесть вьючных лошадей и отправился вперед в сопровождении ямщика и одного из казаков. Мне же было поручено руководство оставшейся частью каравана.

Таким образом Герц получил возможность лично заказывать на станциях необходимых мне лошадей. Кроме того, он мог, по прибытии к месту нахождения мамонта, сделать все необходимые приготовления для раскопок.