В сибирь за мамонтом. Очерки из путешествия в Северо-Восточную Сибирь - Евгений Пфиценмайер

— Видите эти фотографии? Вот что делают скопцы из своих юношей и девушек!

Что за ужасная картинная галерея развернулась теперь передо мной! Это были мужские и женские тела, снятые на различных ступенях увечья.

— Вот она, моя пропаганда в пользу скопцов, — засмеялся он.

Этот смех, прозвучавший высоким фальцетом, заставил меня содрогнуться. Только теперь я понял, что переживал этот несчастный человек.

Эта история глубоко меня потрясла. Мое отношение, по-видимому, тронуло его, так как он становился все сердечнее и подарил мне множество своих фотографий. Однако мне пришлось обещать ему сохранять их в тайне. Под конец он предложил мне чаю, так как ему хотелось еще услышать от меня о нашей экспедиции.

В комнате, в которой уже шумел самовар, было чисто, но печально. Окна были украшены цветами. На книжной полке стояло множество книг. Мы быстро позабыли о нашем недавнем волнении. Правда, меня на минуту смутила появившаяся к чайному столу „сестра”, но я быстро узнал в ней ту, чей портрет был показан мне наверху, в фотографическом ателье.

Она налила нам чаю и нарезала прекрасного белого хлеба. На спокойном ясном лице ее не было видно следов страданий, но на всем ее существе лежал какой-то покров безразличия и тоски[8].

Вечером 1 июня пароход доставил нас в Якутск.

XI. В ЯКУТСКЕ

В Якутске мы остановились в единственной в городе гостинице, убогой и грязной, но по своему центральному местоположению удобной для нас.

Чрезвычайно важным являлся вопрос о нашем дальнейшем провианте. На пути к Колымску нам предстояло проехать сотни километров по почти совершенно безлюдной местности. Правда, в якутских селениях и на этапных станциях мы могли рассчитывать получить свежее мясо. Что же касается хлеба, то об этом не могло быть и речи, так как хлеб севернее Якутска уже не произрастает. Лена покрыта здесь льдом в течение двухсот дней в году.

У якутских булочников мы заказали ржаные сухари. Мы предполагали также закупить в Якутске необходимых нам лошадей. Но по совету опытного казачьего атамана мы в конце концов решили пользоваться в продолжение дальнейшего нашего путешествия казенными лошадьми.

Путь от Якутска до Колымска равен трем тысячам километров. Нам предстояло проделать его верхом. Для троих членов экспедиции, нанятого нами переводчика и двух прикомандированных к нам казаков требовалось шесть лошадей. Перевозка поклажи, по нашим расчетам, требовала еще четырнадцати.

Поэтому вперед был тотчас же послан казак, извещавший о нашем прибытии все станции этапного пути от Якутска до Верхоянска и далее до Колымска. Он передавал содержателям почтовых станций приказания приготовить нам шесть верховых и пятнадцать вьючных лошадей. Кроме необходимых двадцати мы считали нужным иметь еще одну резервную лошадь.

Этот передовой казак должен был опередить нас на неделю, а мы не спеша заканчивали сборы. Мы запаслись чаем, сахаром, солью, кое-какими консервами. Накупили всякой всячины для подарков туземцам и для обмена. Мужчинам предназначались якутские ножи, порох, свинец, трубки и табак. Женщинам — чай, сахар, цветные бусы, пестрые шелка и иголки.

В областном казначействе мы разменяли несколько тысяч рублей на золото и на новенькое серебро. Туземцы не принимали бумажных денег, но как дети радовались при виде блестящих серебряных монет.

В течение почти трехнедельного пребывания в Якутске мы вполне успели осмотреть его немногочисленные достопримечательности. Каменных зданий в Якутске, за исключением складов, нет. По обе стороны немощеных улиц тянутся небольшие деревянные домики. Для пешеходов имеются деревянные помосты.

Повсюду большое количество бродячих собак и коршунов (Milvus ater). Гнездясь на всех более или менее возвышенных постройках, коршуны сотнями летают над городом и, вместе с собаками, уничтожают выбрасываемые жителями отбросы.

Город широко раскинут, так как каждый якутский дом имеет обширный двор, отделенный от улицы досчатым забором.

Для разъездов я пользовался услугами одного и того же извозчика, с которым подружился на второй же день моего прибытия в Якутск.

К моему удивлению этот извозчик оказался одним из немецких колонистов Поволжья. Он рассказал мне о всех своих злоключениях, о том, как он просидел два года в тюрьме и затем был отправлен в ссылку в Сибирь. С трогательным постоянством поджидал этот земляк моего утреннего выхода из гостиницы. Ему явно доставляло большое удовольствие беседовать со мною на родном языке.

Рис. 9. Якутская «казачья крепость».

Среди якутских зданий обращала на себя внимание казачья крепость, выстроенная в 1621—1623 гг. В 1901 году она еще существовала, но во время революции была разрушена, и остатки ее были употреблены в качестве топлива.

Башни ее были построены из мощных стволов лиственниц. Простояв почти триста лет, они были еще очень прочны. Построена она была казаками, спустившимися вниз по Лене на плотах и подчинивших якутов в начале семнадцатого века.

Недалеко от гостиницы находился обширный гостиный двор. Якутск — центральный рынок северной пушнины и ископаемой „слоновой кости”. Якутский базар, благодаря летнему времени, был похож на восточный базар, так как местные ремесленники работали здесь под открытым небом. Я купил себе на память различные резные вещицы, сделанные из бивней мамонта. Тут были ящички, гребешки, ножи для разрезания бумаги, мундштуки и трубки.

Здесь же можно было купить оригинальный ковер из белых и черных конских волос, сплетенный в виде шахматной доски.

Замечательны своей непромокаемостью якутские сапоги на мягких подошвах, сделанные из конской кожи. Якуты называют их „сари”. Очень хороши серебряные и кузнечные изделия якутов. Из березовой коры они изготовляют всевозможные сосуды с очень красивыми узорами. Коротко говоря, якуты — чрезвычайно способный народ, имеющий все шансы к дальнейшему развитию.

Якуты или сохолары (люди), как они сами себя называют, являются смешанной тюркско-монгольской народностью. До начала четырнадцатого столетия они населяли местности, расположенные на восток от Байкальского озера. Пришедшие с востока монгольские полчища оттеснили их к северу.

В южной части области якуты ведут оседлый образ жизни, все больше и больше занимаются земледелием. Лишь на севере от Оленека до Колымы и вверх до Ледовитого океана они остались полукочевниками. Летом они переселяются там из своей прочно построенной зимней юрты в летнюю, расположенную обычно у какого-нибудь озера, где имеется достаточно подножного корма для оленьих стад, коров и лошадиных табунов.