До мурашек... (СИ) - Золотова Яна

— Геннадий, завтра я покину наш отдел, это уже ни для кого не секрет, — Хмаров с улыбкой кивнул. — И поэтому я хочу узнать у вас, как у наиболее продвинутого, активного и общительного сотрудника — кого из коллег вы бы рекомендовали на должность руководителя?

Улыбка медленно сползла с губ Геннадия, а на лице проступила растерянность — такого поворота он не ожидал. И почему-то это отозвалось внутри Артема Николаевича незнакомым доселе чувством злорадства.

— Конечно себя, кого же еще! — наконец опомнившись, возмущенно ответил Хмаров. — Я думаю, это очевидно!

— Ну, не так-то и очевидно… — задумчиво произнес Артем Николаевич, покручивая в пальцах ручку и делая вид, что он очень увлечен ее изучением.

— А кто еще? — все сильнее распалялся Геннадий. — Макс только о группе своей и думает, а все музыканты — наркоманы. Кирилл под каблуком истерички — жены. Бабы наши лишь языками трепать умеют. Нужен тот, кто жестко поставит их всех на место и заставит работать!

— Хм, значит я, по-твоему, до сих пор этого не сделал? — Артем Николаевич поднял на говорившего проницательный взгляд, и Хмаров моментально смолк. Вспомнил, что перед ним еще действующий начальник.

— Возможно, у меня это получится еще лучше, — пробормотал он негромко и уже без прежнего гонора, но с мальчишеским упрямством.

— Поможет особый подход к сотрудникам или осведомленность об их подноготной? — недобро ухмыльнулся Артем Николаевич.

— Грамотный начальник знает, кем руководит! — вскинув голову, гордо заявил Геннадий, и в его взгляде был прямой вызов. Надоела непонятная игра, которую вел шеф, нервы сдавали. А еще, похоже, их неприязнь внезапно оказалась взаимной.

— Поэтому я тебя и позвал, — легко признался Артем Николаевич. — Хотел получше узнать, кого я оставлю после себя. Но услышанное мне совершенно не нравится.

— Только вот выбрать вам больше некого, — медленно поднимаясь со своего места и нависая над столом, процедил Хмаров. Начальник его и глазом не моргнул, продолжая беспечно крутить в пальцах ручку — угрожающую позу он игнорировал, как игнорирует до поры старый вожак стаи слабый, но заносчивый молодняк.

— Выбор всегда есть, — пожал плечами Артем Николаевич. — Та же Вероника, например…

— Вероника круглая дура! — рявкнул Геннадий так, что бедная помощница за дверью подпрыгнула на стуле, разлила на платье чай и, ойкнув, побежала замывать. — Ее давно уволить пора!

— И кем же заменить? — совершенно спокойным тоном продолжал начальник. — В отделе все девушки заняты своими обязанностями…

— Ничего, Люба справится, — буркнул Хмаров. Спохватился, бросил испуганный взгляд на Артема Николаевича, но у того ни один мускул на лице не дрогнул, хотя сердце неприятно ёкнуло. Так вот он, ее человек, попался.

— У помощника начальника отдела большой список должностных обязанностей, — наставительным тоном начал Артем Николаевич, — начиная с регистрации всей поступающей и исходящей документации и заканчивая ассистированием на деловых встречах. Необходимо разбираться в каждой сделке, каждом договоре, быть в курсе многих показателей и вести базу клиентов. А Люба умеет только по постелям чужим прыгать и даже кофе нормальный сварить не в состоянии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С громким звоном чашка и блюдце полетели на пол и рассыпались на десятки мелких осколков.

— Забери свои слова назад! — заорал Хмаров, багровея. — Это ты… бросил ее, как последний…

«Общительному и квалифицированному» Геннадию внезапно не хватило слов, чтобы выразить свою простую мысль. Артем Николаевич, наконец, отложил ручку в сторону и хмуро посмотрел на пытавшегося оскорбить его сотрудника, хорошо понимая, что тот — просто наивный, попавшийся в сети дурак. Ну да, мужчины склонны верить тому, что им нашептывает в постели красивая женщина, от этого никуда не деться.

— Я назначаю вас начальником отдела, — прервав сбивчивую речь Хмарова, весомо произнес Артем Николаевич, и глаза Геннадия изумленно расширились. — Двенадцатого отдела.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— У нас же нет такого… — окончательно сбитый с толку, моментально потерявший весь свой запал, пробормотал Хмаров.

— Есть. Три человека вместе с руководителем. Отдел занимается мониторингом потребительских отзывов, на деле — собирает мусорные вбросы по нашей продукции со всей сети, анализирует и передает дальше — программистам или разработчикам. Работа тебе понравится, ты же любишь копаться в грязном белье? Да и коллеги интересные: радикальная феминистка за сорок и странный дедок, по его словам, работавший в разведке. Просто рай.

Хмаров пристально смотрел в глаза начальнику, пытаясь понять, шутка это, издевка или правда, но Артем Николаевич оставался максимально серьезен, и даже клокотавшая внутри него злость, смешанная с отвращением, никак не прорывалась наружу.

— Тогда я просто уволюсь! — с каким-то надрывом выпалили Хмаров.

Артем Николаевич коротко стукнул пальцем по столу, будто ставя точку.

— Увольняйся. Но прежде отработай две недели, как положено по трудовому кодексу. Приступай сейчас же, отдел в тринадцатом офисе.

Бормоча под нос какие-то проклятья и утирая выступивший на лбу пот, Хмаров покинул кабинет, оставив на полу разбитую чашку, а Артем Николаевич сделал глоток остывшего, противного чая и откинулся на спинку кресла. Стоило чуть надавить — и самоуверенный претендент сорвался с катушек, забылся, выдал себя с головой. Кажется, его кто-то очень сильно «накрутил», возможно даже, поставил перед выбором: или ты занимаешь место начальника, или… Да когда же эта дрянь успокоится?

Артем Николаевич поднял трубку, нажал кнопку быстрой связи, но ответом ему стали лишь длинные гудки. До слуха доносился разрывающийся за дверью кабинета телефон — Вероники не оказалось на месте.

Придется искать клининг-менеджера самому.

13. Офелия

Найти нужный телефон в базе не удалось, но Артем Николаевич отлично помнил, как Вероника успешно набирала какой-то номер, когда у них потек кондиционер, поэтому решил поискать на ее столе, среди десятков стикеров. Дело в том, что его помощница записывала важную информацию не в ежедневник, а на небольшие кусочки клейкой бумаги и лепила их на все окружающие поверхности: стол, папки, экран компьютера… как она сама разбиралась в этом хаосе, совершенно неясно. Артему Николаевичу понадобилось минут десять, чтобы пересмотреть все и отыскать уже довольно истрепанную записку с угрожающей пометкой: «Убрать 476». Оставалось надеяться, что подразумевалась именно уборка помещений…

После долгих гудков трубку наконец-то сняли, и недовольный женский голос поинтересовался, чего звонившему, собственно, надо. Ответ Артема Николаевича никак не повлиял на тон — с тем же сонливым возмущением ему сообщили, что их уборщица явится, как только освободится. Видимо, у Вероники был какой-то особенный подход к этой службе, раз в случае с кондиционером работника прислали незамедлительно…

Артем Николаевич повесил трубку и с внезапной, щемящей ностальгией оглядел пустой и тихий офис. Пусть он провел в нем не так много времени — всего пару-тройку лет, но успел привыкнуть и даже полюбить. Освоиться. А теперь придется заново во всем разбираться. Молодого мужчину это нисколько не пугало, но он вдруг понял, что будет скучать по своим подчиненным — таким разным и все равно немного родным. Он не возьмет с собой никого — специалистам в данной области нечего делать в приемной директора — но, скорее всего, не раз возвратится к ним мысленно. А потом замотается, закрутится и забудет. Грустно все это.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вы просили явиться и срочно прибрать? — раздался рядом мелодичный голос, заставив задумавшегося Артема Николаевича невольно вздрогнуть. — Извините, я вас не хотела пугать.

— А… да, в кабинете, разбитая чашка на полу, — опомнился он, окинув взглядом стоявшую перед ним женщину лет сорока пяти в фартуке, с пышной и замысловатой прической: широкие косы цвета перезревшей вишни, уложенные вокруг головы, образовывали подобие венца. Довольное красивое, открытое лицо с тонкими чертами и чуть хитроватый или, скорее, ироничный взгляд как-то совсем не вязались с ее работой, хотя Артем Николаевич старался никогда не судить о людях по их профессии.