Заблудшая душа - Вера и Марина Воробей

– Ну что, вспомнила? – наморщил лоб Артем и, глядя на сестру, принялся перечислять сериалы, в которых снималась Вероникина мама: – «Свободная тема», «За гранью понимания», «Любовь красивой женщины», «Любовь красивой женщины – 2», «Месть красивой женщины», да куча еще, сейчас просто не могу вспомнить… Неужели не видела никогда?

Каркуша отвела в сторону руку с журналом и почти вплотную приблизилась к Веронике, которая все еще продолжала сидеть за ее письменным столом.

– Нейрохирург, значит? Ну-ну… Операции на сосудах головного мозга делает? Людям спасает жизни, да? – Все это было произнесено тихо, но с таким нажимом, что невольно Вероника отпрянула назад.

– Ты чего, Катька? – опешил Артем и, поскольку их гостья оказалась дочерью знаменитости, решил за нее заступиться: – Чего ты на человека наезжаешь? Совсем крышу снесло, да? Иди проспись!

Воспользовавшись возникшей паузой, Вероника вскочила со стула – да так резко, что тот с грохотом свалился на пол, – и кинулась вон из комнаты. В прихожей она сунула ноги в ботинки, сдернула с вешалки куртку и, распахнув дверь, выскочила на лестничную площадку.

– А где Вероника? – спросил Кирилл, переводя встревоженный взгляд с Артема на Каркушу. Услышав в прихожей какой-то шум, он выглянул из кухни как раз в тот момент, когда за Вероникой захлопнулась дверь. – Куда вы ее дели?

– Сама убежала, – дернула плечом Каркуша. – Нечего было врать.

Ни слова не сказав, Кирилл рванул в прихожую. Спустя несколько секунд брат и сестра услышали, как снова хлопнула входная дверь.

– Чего это с ними? – Артем казался совершенно сбитым с толку.

Вообще-то он никогда особой сообразительностью и быстротой реакции не отличался.

– С ним что, я не знаю, – глядя в окно, процедила Каркуша. – А вот ей, должно быть, стыдно стало.

– Стыдно? – Артем по-прежнему ничего не понимал. – Ты чего ни с того ни с сего на девчонку напала?

– Она мне соврала, – тоном палача изрекла Каркуша. – Сказала, что ее мать работает нейрохирургом.

– Дура ты, Катька! – с чувством выдохнул Артем. – Какая разница, что там она тебе сказала! Такими знакомствами надо дорожить! Я на днях прочитал, что Прасковья Крик снялась в голливудской картине… Ты хоть понимаешь, что это значит? Да ни черта ты не понимаешь! Одного слова матушки твоей подруги достаточно было бы, чтоб меня взяли в сериал! Я, конечно, не претендую сразу на Голливуд, но и в отечественный сериал не так-то просто пробиться. В наше время связи решают все! Хоть это ты понимаешь?

Но Каркуша не слушала его. Взгляд ее застилали слезы. Почему Вероника ее обманула? Как она могла плюнуть ей в душу, за что? Зачем ей понадобилась эта глупая ложь? В конце концов, Вероника могла бы сказать, что не хочет говорить, кем работает ее мама. Каркуша бы не стала настаивать. Это было бы в сто раз честней и благородней… Но наплести с три короба, и ради чего? Почему-то сейчас Каркуша чувствовала себя оскорбленной до глубины души. Возможно, обида воспринималась ею так остро еще и оттого, что сама Катя просто органически не переваривала ложь и никогда, вернее, почти никогда к ней не прибегала. Слова «вранье» и «предательство» являлись в понимании Каркуши синонимами.

10

Кирилл догнал Веронику, когда та уже готова была запрыгнуть на подножку автобуса, и только громкий, полный отчаяния крик заставил девушку остановиться.

– Куда ты собралась? – Кирилл схватил ее за руку.

– Пусти! – потребовала Вероника, почувствовав в запястье острую боль.

Кирилл разжал пальцы.

– Что там у вас случилось? Ты так резко убежала… А с этими, – он кивнул головой в сторону оставшегося у них за спиной дома Кати и Артема, – бесполезно разговаривать. Вы что, поссорились?

– Ни с кем я не ссорилась. Тебе Артем что, не рассказал про журнал? – Вероника пытливо вглядывалась в лицо Кирилла, пытаясь понять, правду он говорит или нет.

– Какой журнал? – совершенно искренне удивился Кирилл, пускаясь в торопливые объяснения: – Короче, мы сидели на кухне, пиво пили, потом Артем вдруг вскочил как ужаленный и заорал: «Вспомнил!» – и умчался куда-то. Я один остался. Сижу думаю, надо пойти посмотреть, что там произошло, потом слышу, дверь входная хлопнула, я выбегаю в прихожую – пусто, бегу к ним. «Где Вероника?» – спрашиваю. «Убежала», – отвечают… Ну, больше я ничего выяснять не стал… Помню только, сестра Артема что-то такое выкрикнула, что ты ее будто бы обманула. Вот я и решил, что вы поссорились… – И тут, совершенно не к месту, расплывшись в радостной улыбке, Кирилл спросил: – Хорошо, что ты не успела уехать, верно?

Вероника опустила смущенный взгляд. В эту секунду она снова ощутила почти непреодолимое желание нарисовать его портрет. Безотчетно девушка сунула руку в задний карман джинсов: листок был на месте. Понимая, что в ближайшие часы ей вряд ли представится возможность осуществить задуманное, Вероника тяжело вздохнула.

– Значит, и правда поссорились? – неверно истолковал ее вздох Кирилл.

– Ну, вроде того, – печально улыбнулась Вероника. – Я сама во всем виновата. Понимаешь, Катя меня пригласила… Мы ведь с ней только вчера познакомились… Она мне доверяла, а я повела себя как последняя сволочь.

– Может, сходим куда-нибудь? – робко предложил Кирилл, когда понял, что Вероника не собирается продолжать. По крайней мере, сейчас. Девушка, казалось, надолго замкнулась в себе. – Чего тут торчать?

– У меня нет денег. Совсем, – призналась Вероника и виновато покосилась на своего спутника.

– Подумаешь! – беззаботно махнул рукой Кирилл. – У меня есть. Я знаю тут недалеко одну кафешку… Там такую вкусную солянку готовят, объедение. Ты любишь солянку?

– Это первое или второе? – подняла на Кирилла свои васильковые глаза Вероника.

– Первое, – ответил он. – А что, бывает солянка и на второе?

– Конечно. Капуста тушеная с томатами и колбасой.

Какое-то время они шагали молча. Кирилл то и дело поглядывал на Веронику, не решаясь заговорить первым. Наконец, вздохнув, девушка нарушила молчание:

– Ты хочешь, наверное, узнать, что это за история с журналом?

– Не скажу, что умираю от любопытства, но, если бы ты рассказала, уши бы затыкать не стал. Я вообще хочу о тебе побольше узнать. Мне кажется, ты очень интересный человек.

– Ошибаешься, – нервно дернула плечом Вероника и, чтобы только перевести разговор на другую тему, заговорила быстро и оживленно: – С журналом этим очень глупо получилось. Дело в том, что я, как бы это выразиться помягче… стесняюсь профессии своей матери… Вернее, не то что даже стесняюсь, а просто ненавижу то, чем она занимается. Нет, и это неправильно! – Девушка энергично замотала головой. Кирилл молчал, предоставив ей возможность подбирать нужные слова столько времени, сколько на это потребуется. Он вообще никогда никого не торопил и не любил, когда подгоняли его. – Правильнее всего будет выразиться так: окружающие меня люди, вернее окружавшие раньше, ненавидели и презирали меня за то, чем занимается моя мама, – вывела определение Вероника и вздохнула так, будто сбросила с плеч тяжелый груз.