Заблудшая душа - Вера и Марина Воробей

И тут Вероника поймала на себе взгляд Кирилла. Он смотрел на нее с удивлением или даже с тревогой.

– Вы меня не слышите? – прочитала Вероника по его губам.

Мотнув своим светло-русым хвостиком, девушка улыбнулась:

– Вообще-то за мной такое водится, – сконфуженно проговорила она. – Когда задумаюсь о чем-то, слух будто бы отключается.

Вот опять с ней произошло это. Вероника настолько увлеклась изучением лица Кирилла, что не услышала ответа на свой же вопрос про комплименты. Но сейчас она уже с трудом могла вспомнить, о чем шел разговор минуту назад. И если Артем хвалился своей якобы феноменальной памятью, то у Вероники память была просто фотографической. Раз сконцентрировавшись на чьем-либо лице, она запоминала его на всю жизнь. Причем запоминала в мельчайших деталях, все морщинки помнила даже спустя несколько лет. Именно это качество позволяло Веронике рисовать по памяти портреты близких или просто знакомых, а зачастую и совершенно случайных людей.

Но вот что удивительно – далеко не каждое лицо притягивало к себе ее взгляд. И это ни в коей мере не зависело от того, красивым или нет было лицо, на котором Вероника концентрировала свое внимание. Вот, например, Артем был явно красивей Кирилла, ну, если судить по общепринятым меркам. Однако по его лицу Вероника лишь скользнула безразличным взглядом, ни на секунду на нем не задержавшись. Но когда чье-то лицо приковывало к себе внимание девушки, она настолько концентрировала на нем свое зрение, что все остальные органы чувств на несколько секунд просто отключались. Эту особенность Вероника заметила в себе уже давно, года три назад. И происходило это всегда помимо ее воли, подчас в самых неожиданных местах и ситуациях. А потом, когда все остальные органы чувств «включались», Вероника неизменно начинала ощущать сильнейшее напряжение, каждая клеточка ее существа словно начинала мелко вибрировать. И в этом странном состоянии девушка пребывала обычно до тех пор, пока не изображала на бумаге портрет того, чье лицо привлекло к себе ее внимание, будто запечатленный, «сфотографированный» за несколько секунд образ подзуживал ее изнутри.

Вот и сейчас девушка наверняка знала, что не успокоится до тех пор, пока не найдет подходящий лист бумаги. Небольшой набор акварельных красок и кисти, а также несколько простых карандашей разной мягкости всегда лежали в ее рюкзаке, а вот бумагу по понятным причинам Вероника с собой не носила. В поисках чего-нибудь подходящего девушка принялась озираться по сторонам.

– Скажите, может, вам что-нибудь нужно? – участливо спросил Кирилл.

– Нет, нет, – поспешно отказалась Вероника, ругая себя последними словами. – Я просто забыла, куда повесила вчера свой рюкзак, – нашлась наконец она, решив, что с портретом придется подождать, по крайней мере до возвращения Кати.

– А это не ваш? – Кирилл сдернул с дверной ручки темно-зеленый с бордовыми вставками холщовый рюкзак фирмы «татоnка».

– Спасибо, мой, – улыбнулась Вероника.

Она очень любила свой удобный, надежный, служивший ей уже целых четыре года рюкзак. Расставание со старой, проверенной, испытанной годами вещью всегда было для Вероники чем-то требующим от нее немалого напряжения душевных сил. Утверждение, что любая вещь носит в себе частичку души хозяина, являлось для нее непреложным фактом, а не красивой фразой.

– Я пойду умоюсь? – Вероника приняла из рук Кирилла рюкзак и неуверенно шагнула к двери.

– Туалет и ванная комната направо, – не преминул вклиниться Артем.

– Спасибо, я уже в курсе, – обернулась Вероника, посмотрев почему-то не на Артема, а на его приятеля.

9

Услышав, что хлопнула входная дверь, Вероника отложила карандаш, быстро свернула вчетверо тетрадный листок и сунула его в задний карман джинсов. Ей не хотелось объяснять Каркуше, с чего это вдруг она решила сделать эскиз портрета Кирилла. Девушка уже усвоила, что ее новая подруга очень любопытна и наверняка, застав Веронику за столь странным занятием, потребует объяснений, а если тотчас же не получит их, то истолкует ситуацию неверно.

Конечно же Каркуша решит, что Вероника влюбилась в Кирилла с первого взгляда. Какое еще предположение может прийти в голову нормальному человеку? Естественно, если Вероника расскажет ей о своей странной особенности – впиваться в лица одним взглядом, мгновенно запоминать их в мельчайших деталях, а затем не находить себе места вплоть до того момента, пока запомнившийся образ не будет отображен на бумаге, – Катя вряд ли усомнится в правдивости ее слов. Но о странностях своей натуры Вероника предпочитала умалчивать, хотя бы о тех, которые сами не бросались в глаза.

Вероника совершенно не реагировала на то, что окружающие, как правило, относили ее к числу людей, которых принято называть «не от мира сего» или еще прямей – «с большими тараканами в голове». Чем тут было гордиться или бравировать? Вероника, анализируя свое поведение и поступки, часто склонялась к мысли, что в общепринятые рамки она вписывается далеко не всегда, и была постоянно озабочена этим, пытаясь как-то корректировать свои реакции, подлаживаясь под то, что в обществе было принято считать нормой.

– Привет! – Каркуша с трудом перевела дыхание. – Я так волновалась за тебя, ты не представляешь! – зачастила она, уставившись на Веронику своими темными, почти черными глазами. – Думаю, мало ли что… Ты человек робкий, а мой Артемка, если честно, тот еще типчик! За словом в карман не полезет. Ему кого-то обидеть – все равно что два пальца… в смысле, он от этого даже кайф ловит. Артемку медом не корми, дай только свое превосходство над кем-нибудь почувствовать. Я боялась, что он может тебя до слез довести, – призналась Катя. – Он тебя не трогал?

– Да нет, – покрутила головой Вероника.

Она не успела набросать эскиз. А если говорить точней, едва наметила его, проведя на бумаге две размашистые линии, обозначив ими контуры лица Кирилла. Обычные в таких случаях напряжение и нервозность требовали выхода. Только теперь Каркуша, приглядевшись, поняла, что с подругой творится что-то странное.

– А ну, признавайся живо! – потребовала Катя. – Артем к тебе приставал? Не скажешь, я сама у него спрошу, – пригрозила она.

– Да ничего подобного, – заверила ее Вероника. Она постаралась взять себя в руки. Через секунду взгляд девушки прояснился, теперь он казался более осмысленным. Она боялась выдать свое состояние особой, свойственной ей в таких ситуациях дрожью в голосе, поэтому старалась говорить тихо, приглушенно, чтобы не давить на голосовые связки: – Мы очень мило поболтали. Я с его другом познакомилась, его Кириллом зовут. Ребята меня приглашали пиво с ними выпить, только я отказалась… Я пиво терпеть не могу…