Кто в тереме живёт - Тамара Петровна Москалёва

Как-то отец принёс домой птичку в клетке: серенький, пушистый комочек.

– Это воробей, – сказал папа и поставил клетку на широкий подоконник рядом с цветочным горшком. Открыл дверцу. – Дружите! Не забывайте кормить. А в эту посудинку наливайте свежую воду.

Вот радости-то было! Дети целый день от клетки не отходили. Просовывали пальцы сквозь прутья, ласково разговаривали с птичкой. Налили воды, мух наловили, зёрнышек насыпали. Но пичужка грустила и ни на что не обращала внимания.

– Вы отойдите от воробья-то, пусть он попривыкнет, – сказал папа.

День-другой птичка сидела, нахохлившись. Потом осмелела: стала ненадолго вылетать из клетки. А скоро и совсем освоилась. Каждое утро верещала-чирикала – ребятишек будила. Порхала со стола на занавеску, оттуда – на гардину, с гардины стрелой неслась на шкаф. Ну воробьишку и назвали Стрелкой. Со Стрелкой было уютно и весело. Она так осмелела, что зёрнышки клевала с рук. А то присаживалась на голову кому-то из ребят и, щекоча, перебирала волосинки. Могла и на плече примоститься. А на ночь удобно устраивалась в клетке на жёрдочке и засыпала. Дети привыкли к ней. Даже не понимали, как это они раньше жили без Стрелки?

– Скоро у вас появится братик или сестричка, – объявили родители долгожданную новость. – Вы же просили… Или уже не хотите?

– Хотим!

Однажды, проснувшись утром, ребята не увидели маму. Папа чем-то был взволнован.

– Мама – в больнице, – сказал папа, торопливо надевая пальто, – выбирает вам братишку или сестрёнку… Детей же в больнице покупают, – пояснил он. – Я ей сейчас деньги отнесу, а то она забыла. А вы сидите дома и никому не открывайте. Баба Феня присмотрит за вами. Я скоро…

Уходя, папа подошёл к печке, плотно прижал, закрутил дверцу, чтобы не открылась: «Кабы пожара не наделали, не дай бог…» И ушёл.

– Надька, а ведь папа никакую одежду не взял для ребёнка! – по-взрослому удивился Ваня. – В чём он ходить-то будет? Что ли голый? Я ему тогда свои рубахи отдам… и штаны.

– А я – платья!

Ребята вытащили из-под кровати большую картонную коробку и принялись собирать дорогому родственнику приданое. Вспомнили, что ему понадобятся игрушки, карандаши, книжки… Игрушек было мало, но кое-что наскребли. Выбрали самые красивые книжки с картинками. Положили цветные карандаши. Целый день они хлопотали. Суетилась рядышком и Стрелка. Будто, тоже радовалась пополнению! То на шторину запорхнёт, то на коробку, то летит на репродуктор, оттуда – осторожно на голову Ване или Наде присядет. А под вечер, как всегда, птичка спряталась в свой домик и успокоилась… Несколько раз голос бабы Фени спрашивал за дверью: «Э-эй! Вы живы-ыя там?..» Ребятишки кричали: «Живые!» Шаркающие ленивые шаги растворялись в тишине…

Хлопотный день подошёл к концу. Дети устали и, не дождавшись родителей с дорогой покупкой, уснули. Ночью Наде снился сон, будто на неё навалился чёрный медведь – дышать невозможно. Горечь во рту. Виски давит, сердце колотится… Надя задыхается… Хочет сбросить чудовище, но сил не хватает… Ещё минута – и она умрёт!.. С огромным трудом девочка открыла глаза. – В комнате густо клубился едкий дым! Он раздирал глаза, нос, заполнял лёгкие…

– Ваня… Ва-анька… вставай! У нас пожар!.. – закричала Надя.

Ванюша молчал. В ответ раздалось папино всхрапывание и бормотание. Надя не слышала даже, как папа вернулся…

– Па-а-па! Проснись… по-о-жар… Па-а-па!..

Папа не просыпался. Девочка, кашляя, скатилась с кровати и ползком добралась до двери. Трясущимися руками толкнула – дверь была не заперта. Дым повалил наружу. Низом в комнату хлынул чистый холодный воздух. Надя хлебнула свежести и на ощупь добралась до раскалённой плиты. Оттянула задвижку трубы. Вскоре газ и дым рассеялись. Надя отдышалась, включила свет. Отец и братишка безмятежно спали…

У девочки сильно болела голова, она легла и забылась…

– Надюша, детка, очнись! Что с тобой?!

Надя подняла тяжёлые веки. Увидела над собой испуганное лицо папы.

– Проснулась?! Ну, слава богу! А я уже испугался. Думал, с тобой случилось чего… Ты хорошо себя чувствуешь? Уж не заболела?

– Нет… только голова…

– Правда? И Ваня сказал, что голова побаливает… вон – снова заснул. Да и у меня… чего-то… не то… – папа тиснул виски. Через минуту радостно хлопнул по столу: – Надька, а мама братика вам купила! Так что, поздравляю. – Он потрепал дочку по щеке. – Меня дядя Костя с дядей Севой тоже вчера… поздравили… – папа пальцами помассировал лоб, спохватился: – Да, а ты не знаешь, кто комнату нараспашку оставил? Выстыло всё тепло. Я даже замёрз. – Дочка молча смотрела на отца. – Неужели я? Да нет! Помнится, пришёл, вы – уже спали. Мне чё-то холодно показалось… Подбросил угля в печку… уснул… Дверь, вроде, закрывал…

– Ты трубу закрыл… – тихо сказала девочка, – ночью дыму полно было… А дверь на замок не запирал. Это я комнату открыла и так оставила…

– Да ты что-о?! О-ох… Во-о-от это да!.. Ну, доча, спасибо! Считай, ты всех нас от верной смерти спасла… Вот я олух…

Отец ещё долго ругал себя всякими словами, потом успокоился.

– Ну ты хоть рада, что у тебя ещё один брат появился? Послезавтра я их с мамой привезу домой.

– Да… рада… Пап, а где Стрелка?.. Почему она не летает?

– Стрелка?.. Хм… И правда, чего-то молчит… – удивился отец и подошёл к клетке.

Рядом с опрокинутой чашечкой, в лужице воды, вверх лапками лежала Стрелка.

•

Память… Казалось бы: ну ведь совсем незначительная чёрточка-воспоминания с птичкой, а вот, поди ж ты! Уцепилась и не отпускает…

•

Как во сне, бродила Надя по опустевшему двору старого терема: и перед нею оживали дорогие сердцу лица и события. Она вглядывалась в строения, в окна… припоминала… Вот здесь, на этом пятачке у флигеля Аркашки-героя под патефон и веселилась молодёжь. И Алька-«певица» пела под Жоркину гармошку.

И… вот уже слышен глуховатый Алькин голос… И перед глазами Надежды встаёт целая картина прошлого…

Кишляри – мишляри

Ну, здравствуй, поседевшая любовь моя,

кружится и падает снежок…

Из тюремного шансона

Лето на Урале короткое: не успеешь отогреться, глядь – зима трескучая опять уж тут, как тут, и снова зарядила без малого на год! А долгие-то зимы новостями полнятся! Но вот беда, не посидишь в мороз на лавочке, новостей не порасскажешь! Ну и торопятся бабушки-старушки погожими летними деньками перемолоть всё, что за зиму накопилось да за лето прибавилось. Обсыплют скамейки у дома и давай языками чесать!

Двухэтажный грязно-зелёный дом с облупленным фасадом застыл в углу огромного теремного двора,