В постели с волком (СИ) - Маргарита Бурсевич

Эрик шел за мной. Конечно, я не слышала его шаги, но всем своим существом, чувствовала его очень близкое присутствие. Он оставит меня этой ночью, если я закрою дверь? Скорее всего да, ведь несмотря на свою напористость и упрямство, он ни разу не сделал ничего против моей воли. Но смогу ли я закрыть дверь и не впустить его к себе? Это вопрос застал меня на пороге моей комнаты, где я придерживала рукой уже открытую дверь. Теплое дыхание затерялось в моих волосах. Эрик стоял сразу за моей спиной и ждал моего решения.

Я шагнула вглубь комнаты, оставляя дверь открытой. По-другому и быть не могло. Я никогда не смогу запереться от него, ведь люблю. «Да, люблю» — призналась я себе самой. И это чувство разительно отличалось от той нежности, которую я испытывала к Морту. Это не то слепое почти обожествление, которое привязывало мня к Грею. Это другое чувство: зрелое, сильное и разумное. Именно разумное, хоть это и странно звучит по отношению к такому не логичному чувству, как любовь. Я видела его недостатки, я знала все его грани, я была готова к тому, что он причинит мне боль. Я точно знала, что будет очень больно, но все равно любила.

Этой ночью он был невероятно нежен, ласков, нетороплив. Бережные прикосновения, неспешные ласки. И шепот. Тихий неразборчивый шепот, который мне уже однажды приходилось слышать. В ту самую первую ночь, когда неожиданные гости потревожили холодный замок. Сейчас, как и тогда я не могла разобрать ни слова, лишь теперь не было сомнения, что все произнесено обычно молчаливым Эриком. Он все повторял и повторял, как заклинание тихие слова, и как бы я ни прислушивалась, понять их смысл не удавалось. Голос гипнотизировал и завораживал, шепот успокаивал и дарил безмятежность. Как будто мне обещали что-то важное и жизненно необходимое. Словно меня молили о чем-то. Но больше всего это было похоже на клятву. Жаль, что мне было не по силам понять ее.

А утром я проснулась одна в холодной постели.

5

Я лежала, не двигаясь, и всматривалась во вмятину на соседней подушке. Он никогда не покидал спальню утром, не дождавшись моего пробуждения. Я старалась дышать глубоко и размеренно, боясь, что просто развалюсь от скрутившей боли. Мне не нужно было выходить из комнаты и расспрашивать прислугу, чтобы знать, что Эрика нет в замке. Стены комнаты как будто сжимались вокруг, заполняя вновь ставшие пустым пространство. Да и холод, закрадывающийся в душу, не оставлял сомнений. Он ушел.

Разве возможно подготовиться к боли? Ты можешь ее ожидать. Ты можешь чувствовать ее отголоски. Ты можешь сжать зубы в предвкушении удара. Но ничто и никогда не поможет избежать мучительной агонии.

Вдох. Выдох.

Мне мерещилось, что я вдруг стала невероятно маленькой на фоне постели. Казалось, что я сжалась не только изнутри, но и снаружи. Большой мир, большой замок и такая маленькая одинокая я.

Пальцы сами сжали холодную простынь. Сердце застучало чуть быстрее, и колючая мука растеклась по телу. Дыхание участилось и стало невыносимо тяжело сдерживать подступающие слезы. Но я не должна плакать — это слабость. Эрик считал меня сильной. Он единственный кто без сомнения причислил меня к стойким духом людям и заставил меня саму в это поверить. Я справлюсь.

Короткий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я же борясь с эмоциями, была не в состоянии прогнать пришедшего — не хотела никого видеть. Повторный безответный стук, и створка легко поддавшись, приоткрылась, пропуская в комнату Элен.

— Ты знаешь? — начала она с порога, но найдя меня глазами сжавшуюся как усохший лист на постели, кивнула сама себе. — Ты знаешь…

Может быть, она и приготовила обличительную речь. Возможно, собиралась ткнуть меня носом в мое неподобающее поведение. Вероятно, Элен хотела сказать великую фразу «я тебя предупреждала». Но что-то во мне заставило ее смолчать. То ли горечь, которая, казалось, видимыми потоками растекалась от меня. То ли сломленный вид, держащегося из последних сил человека. Элен, не смотря на наше с ней противостояние, не стала наносить решающий удар.

Сделав пару тяжелых вздохов и постаравшись придать лицу равнодушия, села, придерживая одеяло.

— Элен, не могли бы Вы вызвать служанку, чтобы она помогла мне одеться.

Она кивнула и ушла так же тихо, как и появилась.

Встать на ноги и сделать первый шаг к сундуку с одеждой, было невероятно трудно. Наверное, именно так чувствуют себя вековые старцы. Непослушное тело, моральная усталость и чувство, что ничего тебя больше в жизни не хорошего ждет. Я ступала босыми ногами по холодному полу, и одеяло тащилось следом, как тяжелый шлейф. Простынь под тяжестью одеяла тащилась следом цепляя и подушки и теплую шкуру. Еще шаг и что-то звякнуло за моей спиной, заставляя остановиться.

Рядом с кроватью сиротливо лежал кинжал Эрика. Эту резную ручку, инкрустированную необычными черными камнями, я узнала бы из тысячи. Оборотень неизменно каждый вечер клал его под подушку и возвращал в ножны по утрам, словно соблюдая только ему понятный ритуал.

На губах родилась грустная улыбка, надо же было так торопиться, чтобы забыть свое оружие. Поспешно собраться в ночь и уйти не прощаясь.

Может он был прав. Я не смогла бы смотреть ему в спину, наблюдая за тем, как фигура любимого мужчины растворяется в предрассветной дымке.

Боялся ли он истерик и слез? Не думаю. Просто он поступил, как привык — не колеблясь. Мой замок был лишь остановкой на пути к его цели. Такие, как Эрик, не сбиваются с дороги, а я справлюсь. Справлялась раньше и смогу выжить и теперь. А еще я буду ждать и надеяться, что свой обратный путь он проложит через мои земли. Я не собиралась истязать себя напрасными надеждами, но отказываться от кусочка счастья в его объятьях не буду.

Кинжал я подняла. Тяжелый металл холодил руку, а черный камень в рукояти, играя на свету, подмигивал, словно издеваясь. Красивое смертоносное оружие, изящное в своем исполнении и опасное по своей сути. Забытый боевой товарищ или тонко продуманный подарок? Не важно, теперь он мой.

Не знаю, что именно подумала служанка, появившаяся в моей комнате, но сдавленно пискнув, она сделал несколько осторожных шагов в мою сторону и тихо прошептала:

— Миледи, что Вы делаете?

И правда, я наверняка смотрелась очень неоднозначно, стоя босиком на холодном полу, обмотанная одним одеялом и прижимающая кинжал к груди. Криво улыбнувшись, я положила оружие на стол и, стараясь сохранять ровный тон, ответила:

— Тебя жду. Помоги одеться.

Девушка, быстро кивнув, принялась вытаскивать платья из сундука, то и дело, оборачиваясь на меня. Она ничего больше не спросит, не посмеет, но ее подозрительный взгляд утомлял. Отвернувшись от служанки, я уперлась взглядом в зеркало. Тусклая отражающая поверхность не стала щадить моих чувств. Бледная, с намечающимися синяками под глазами, с впалыми щеками, я словно усохла за это утро: волосы как будто потемнели и поблекли, глаза утратили блеск и ясность. Возникло чувство, что Эрик забрал меня с собой, оставив лишь тень.