В постели с волком (СИ) - Маргарита Бурсевич

Рывок и подол платья взмыл вверх и вот уже жесткая ткань мужских брюк трется о мою обнаженную кожу на бедрах. Ладони Эрик надавили сильнее на ягодицы позволяя прочувствовать всю силу его желания. Не удержавшись, поерзала, выказывая свое нетерпение. Оборотень промычал что-то невнятное в мои губы и опустил руку к центру моих раскинутых ног.

Легкое прикосновение к женскому естеству заставило меня выгнуться и потереться о его пальцы самой, прося о большем. Эрик хрипло выдохнул и, запустив пальцы свободной руки в мои распущенные волосы, заставил откинуть голову назад и взглянуть ему в лицо.

Заострившиеся черты лица, голодный блеск в глазах, влажные после поцелуя губы. И сколько бы времени ни прошло, чтобы ни случилось в моей жизни, я навсегда запомню его именно таким: мужественным, страстным, греховно-горячим.

— Моя кошечка, — растягивая слоги, проговорил он и, не отрывая взгляда от моих глаз, вновь поманил влажные складочки ласковым прикосновением.

Я задышала тяжелее и облизала вмиг пересохшие губы. Шоколад в его глазах смешался с медовыми всполохами. Было невероятно эротично при свете дня смотреть друг на друга в то время как наши тела продолжали любовную игру. Его пальцы стали смелее, я все нетерпеливее отвечала на его прикосновения. Я даже не подозревала, что ласка может быть такой: легкой, нежной и в то же время рождающей молнию.

Ноги сами собой обвились вокруг его талии, и мы плавно склонились к поверхности стола. Грудь отяжелела, и напрягшиеся соски болезненно ныли от соприкосновения с платьем. Он легко угадал мое состояние, дернув вырез платья, освободил тяжелую плоть из плена одежды. Плотные «вишенки» сразу стали центром внимания оборотня. Он жадно втянул губами одну из вершинок и с видимым удовольствием пососал, заставляя меня всхлипывать и метаться. Распластанная на столе, с задранной до талии юбкой и рассыпавшимися волосами я выглядела как бесстыдная куртизанка, но не было в моей жизни мгновений прекрасней. Прижатая мужским телом, я отдавалась чувствам, не стыдясь ничего. Я упивалась его ласками, я чувствовала себя женщиной гораздо больше чем когда-либо. Эрик. Мой Эрик.

Заласканная, занеженая, доведенная до исступления, даже не заметила, как Эрик избавился о ненужной ему сейчас одежды. Лишь под руками вместо раздражающей ткани оказалась гладкая горячая кожа.

— Кошечка, — как заклинание повторял мой оборотень.

Зарычав, он дернул меня ближе к себе и, зажав бедра своими сильными руками, одним ударов погрузился в меня до упора. Мы всхлипнули в унисон. Замерев на секунду, Эрик сдавленно болезненно рыкнул и сделал еще один резкий выпад. Новый удар я встретила не менее жадно, приподнимаясь ему на встречу и цепляясь за его плечи руками, боясь потерять опору.

Большой крепкий дубовый стол десятилетиями, стоявший в комнате еще никогда не подвергался такому испытанию. Ножки скребли об пол, старая крышка скрипела от трения деревянных деталей. Где-то под раскачивающимся столом звенел металлический бокал. Но все это заглушали наши отчаянные стоны. Новые, неожиданные, почти дикие ощущения разрывали меня изнутри, рождая блаженные крики и нетерпеливые всхлипы. Эрик рычал все громче с каждым ударом бедер.

Огненный шар, разрастающийся в животе, раздувался, вытесняя все остальные чувства. Эмоции накалялись. Мысли путались.

Огненная вспышка, поглотившая меня, вырвал крик из моей груди, и заставила на миг лишиться сознания. Маленькая смерть стала началом возрождения.

Рев Эрика последовавшего за мной стал музыкой для моих ушей. Тяжесть обмякшего мужчины была приятной. Он старался упираться в стол локтями, но я сама тянула его на себя еще не готова лишиться его тепла.

— Кошечка, я тебя раздавлю, — сипло сказал он, не поднимая лица с моей груди.

— Останься, — попросила я обо всем сразу.

Сама не ожидала того, что посмею сказать такое.

— Я тяжелый, — хмыкнул Эрик, поняв мои слова буквально.

— В самый раз, — улыбнулась я, радуясь, что он сам увел с тонкого льда, повернувший ни туда разговор.

Нам понадобилось несколько минут, чтобы справиться со сбившимся дыханием и найти силы сползти с многострадального предмета мебели. Встать мне не позволили и на руках вынесли из комнаты, предварительно убедившись в отсутствии свидетелей. Эрик, прислушиваясь и принюхиваясь, принес меня в мою комнату и бережно уложил в кровать. А я не позволила ему отстраниться и, потянув на себя, заставила лечь рядом. Я была еще не готова расстаться с ним. Только не сейчас, когда тело сладко ныло, а нега растеклась по венам. Мне хотелось и дальше чувствовать его рядом, ощущать его тепло и купаться в его запахе. Зарывшись одной рукой в светлые жесткие волосы, а другую, пристроив на груди, уткнулась носом в плечо Эрика.

Он не пытался отстраняться и похоже с не меньшим удовольствием перетащил меня на свою грудь и прижал к себе.

— Устала, кошечка. Спи.

И я, словно только и ждала его приказа, устало прикрыла глаза и уснула, блаженно улыбаясь.

4

Я стояла на высоком крыльце и следила за тем как большие дождливые капли, образуют множество кругов на поверхности луж. Гроза, отгремев, умчалась дальше, и только лишь мокрый хвост стихии все еще нависал над замком. Сколько еще у меня времени? День? Два? Несколько часов? Я изо всех сил гнала от себя подобные мысли, но разве возможно не думать об этом. Каждый раз, ловя на себе шоколадный взгляд, пытаясь понять, что он видит во мне?

Совсем недавно я убеждала себя, что смогу справиться с новым расставанием. Я искренне верила, что получив желаемое смогу перешагнуть эту ступень своей жизни и идти дальше. Но слишком быстро и невозможно крепко я привязалась к Эрику. Было в нем нечто такое, что не позволяло думать о нем как просто о мужчине. Что-то до боли родное я чувствовала в его тепле и запахе. Шоколадные глаза, следящие за моими движениями, ласковые руки, знающие желания моего тела. Он почти всегда молчал, но это безмолвие не беспокоило. Совсем нет. Скорее успокаивало и дарило комфорт, как солнце способное дарить жизнь всем существам, не произнося ни звука.

Лишь стоило нам расстаться на время, как я начинала тосковать. Тело ныло от невозможности ощущать его рядом. Мне было мало всего. И я видела, я знала, что тяга взаимна. Эрик не скрывал своего желания быть со мной. Ничего не говоря, не объясняя, он все время старался прикоснуться. Он гладил мои локоны, сидя у камина. Перебирал мои пальцы за обедом. Целовал каждый раз, как мы оказывались наедине.

Уже два дня я была как в пьяном дурмане. С того самого нашего первого общего утра, когда не успев открыть глаза я почувствовала себя непросто живой, но и счастливой. Я ощущала себя полной чашей, наполненной до краев амброзией.