Человек, который хотел понять всё - Евгений Бенилов

– Спокойной ночи! – отозвался Франц.

Когда они вышли на улицу, машина (новенький блестящий «Мерседес») уже ждала их перед зданием Общежития – ключ вставлен в гнездо зажигания. Бросив этюдник на заднее сидение, Таня махнула рукой: «Туда», – и Франц свернул с Авеню 8.5 на неширокую дорогу вдоль парка. «Как спалось?» – вежливо спросил он; «Спасибо, хорошо», – вежливо ответила Таня. Слева от дороги город на глазах превращался в пригород, справа от дороги парк превращался в лес. «А меня вчера к Раввину вызывали…» – сказал Франц, чтобы заполнить паузу. «Это все стандартная последовательность: адвокат, следователь и… этот… как их всех назвать одним словом?… – Таня повертела в воздухе рукой, -…в общем, служитель культа. В моем случае это был православный поп». Город закончился, дорогу с обеих сторон обступил густой лиственный лес. Ярко светила луна, по небу проплывали легкие перистые облачка, в раскрытые окна бил прохладный сухой воздух. Ни встречного, ни попутного движения не было, их машина катила по абсолютно пустой дороге. «А почему они меня именно к раввину вызвали – как они узнали, что я из еврейской семьи?» – «Как-то узнали… они всегда все как-то узнают». Таня отвернулась и стала смотреть в окно.

Минут через двадцать окружавший дорогу пейзаж стал меняться: лес поредел, появились полузанесенные землей и поросшие травой валуны. Потом дорога миновала большую скалу – в свете луны ее бока казались серебристо-белыми. Вскоре из-за горизонта, как по мановению волшебной палочки, выскочили горы. Последние остатки леса вылиняли совсем, кругом белели россыпи голых камней. «Еще минут сорок – и приедем, – сказала Таня, – не гоните так, пожалуйста». Франц сбросил скорость до ста тридцати.

Вскоре начался «серпантин»: дорога, зажатая между вертикальной стеной и обрывом, зазмеилась по склону горы. Францу пришлось сбавить скорость сначала до пятидесяти, а потом и сорока километров в час. Они почти не разговаривали – лишь мощный мотор «Мерседеса» негромко урчал, да на поворотах шуршали шины. Минут через тридцать дорога выровнялась, достигнув наивысшей точки, и неожиданно расширилась: в скале была сделана ниша для парковки автомобилей. «Здесь», – сказала Таня, и Франц остановил машину. Они вышли наружу.

Вид действительно потрясал. Залитые лунным светом скалы громоздились над головой; растительности почти не было, лишь мох да чахлые деревца с искривленными стволами изредка пробивались в трещинах между камнями. Откуда-то доносился шум горной реки, на невысокой скале подле дороги сидел орел. Лишь только Франц направился в его сторону, орел расправил полутораметровые крылья, тяжело спрыгнул в пропасть и исчез за краем обрыва – чтобы через мгновение появиться опять, поднимаясь кругами, пролететь на фоне луны и раствориться без следа в черном небе. «Вот это да-а, видали?» – восторженно спросил Франц.

«Видала, – Таня взяла его за руку и легонько потянула в сторону парапета, отгораживавшего край дороги от обрыва. – Пойдемте туда». Им в лица ударил сильный ветер, и танины волосы заполоскались в воздухе.

Отсюда вид был еще красивее: глазу открывалось глубокое ущелье, по дну которого протекала небольшая речка. Ее русло сдавили две скалы, образуя узкую горловину, и вода с ревом рушилась вниз невысоким водопадом; в воздухе летали клочья белой пены. Берега речки заросли низкорослым кустарником и приземистыми деревцами с белыми искривленными стволами. Полная луна освещала все до мельчайших деталей, воздух был холоден и чист. «Ну, что скажете?» – спросила Таня, как-то пристально глядя в лицо Францу. «Замечательно, слов нет!… А спуститься туда можно?» – «Спуститься нельзя, можно только подняться», – она повернулась и показала рукой на вырубленную в склоне горы лестницу, косо уходившую наверх. «Ну что, полезли?» – предложил Франц. «Полезли», – согласилась Таня. Они пересекли пустынную дорогу и прошли метров тридцать вдоль стены до входа на лестницу. «Снимите свитер», – посоветовала Таня, завязывая свою куртку рукавами на талии (она осталась в клетчатой байковой рубашке и джинсах).

«Снимаю», – послушно отозвался Франц и, стаскивая на ходу свитер, ступил на первую ступеньку.

Лестница была достаточно широка – два человека могли идти по ней в ряд.

Франц и Таня, однако, шли гуськом, держась за металлические перила, огораживавшие ступеньки со стороны обрыва. Слева проплывала неровная поверхность скалы, справа чернела пустота, и шедший первым Франц немедленно вспомнил, что боится высоты. Стараясь не глядеть вниз, он стал считать про себя грубо вырубленные ступеньки.

На двести двадцать шестой ступеньке непрерывная нить лестницы разрывалась смотровой площадкой. Запыхавшийся Франц остановился, обеими руками ухватившись за перила, и посмотрел кругом: полная луна плыла над склоном горы, освещая безжизненные скалы. Чуть ниже виднелась ровная поверхность дороги, еще ниже и дальше – гулкое пространство ущелья. Неслышно подошедшая Таня встала рядом; волосы ее, бившиеся на ветру, нежно пощекотали его щеку. «Отдохнем?» – предложил Франц. «Нет, – помотала головой Таня, – потом», – и пошла по лестнице вверх.

Начиная примерно с трехсотой ступени, скалы вокруг начали блестеть; приблизив лицо к поверхности камня, Франц заметил обильные вкрапления розового кварца. Чем выше они забирались, тем больше становилось вкраплений – свет луны разбивался о поверхность скал мириадами розовых блесток.

Где-то между второй и третьей смотровыми площадками содержание кварца в скале еще увеличилось. Ступени стали скользкими – Франц до боли в костяшках сжимал металлические перила. Вперед он не смотрел, да и шагов Тани уже не слышал – их заглушал ветер. Мир, казалось, состоял из холодной каменной стены слева, холодных металлических перил справа, скользких ступеней внизу и ветра повсюду.

Минута текла за минутой… как вдруг куда-то делись перила! Прижавшись левым боком к скале, Франц поднял глаза – лестница впереди была повреждена: ступеньки сколоты, а перила разорваны на протяжении пяти-шести метров – видимо, с верхушки горы упал большой камень. Франц перевел глаза на лестницу впереди поврежденного участка – там стояла Таня. "…" – закричала она, поймав его взгляд, но свист ветра унес ее слова прочь.

Если бы Франц был один, то безусловно повернул бы назад; он боялся высоты бессознательно, на физиологическом уровне. Однако сейчас выбора не оставалось – стараясь не глядеть в пропасть, он отклеился от стены и сделал первый шаг.

Второй шаг оказался легче, третий – еще легче, потом лестница начала суживаться.

Наконец ступеньки стали настолько узки, что Францу пришлось повернуться боком и прижаться животом к скале. Он посмотрел вперед: вместо очередной ступеньки зияла пустота. Несколько мгновений он собирался с духом, потом глубоко вздохнул, отодвинулся от стены и… вжался обратно – страх высоты оказался сильнее. Франц помедлил несколько секунд, слушая удары собственного пульса… ноги его дрожали от непривычной физической нагрузки. И в тот самый миг, когда он сжался, чтобы еще раз попытаться перешагнуть проклятую десятую ступеньку, что-то коснулось его правой руки – он поднял глаза и увидел Таню. Стоя невплотную к провалу (так, чтобы оставить Францу достаточно места на той стороне) она распласталась струной вдоль стены и протягивала руку. И тогда он отлепился от стены, одним легким шагом перешагнул на ту сторону и, поддерживаемый ветром, прижался к холодному камню. На мгновение они оба замерли, потом теплая танина ладонь зашевелилась в его руке и легонько потянула вверх. Не расцепляя пальцев, они прошли боком остаток поврежденного участка лестницы. Франц все еще тяжело дышал – дав ему отдышаться, Таня повернулась и пошла наверх.

У третьей смотровой площадки гора приобрела совершенно сюрреалистический вид: скалы состояли почти из одного кварца и светились изнутри холодным розовым пламенем. Шум водопада сюда не доносился, зато было видно, как ниже по течению река впадает в круглое озерцо, на середине которого трепетало отражение луны.

Раздвоенная верхушка горы по ту сторону ущелья застыла на фоне звезд четким зазубренным профилем; верхушка «их» горы скрывалась за нависавшим над тропой карнизом. Спросить у Тани, сколько осталось идти, Франц не мог, ибо ветер достиг силы урагана, и все тонуло в его пронзительном свисте.

Как только они обогнули карниз, лестница нырнула в туннель – однако темно не стало, так как стены туннеля светились неярким розовым светом. Лунные лучи пробиться сквозь толщу горы явно не могли… получалось, что стены светятся сами по себе. Фосфоресцирующий кварц? – Франц никогда не слышал о таком…

На протяжении метров трехсот туннель круто поднимался вверх, потом выровнялся и уперся в металлическую винтовую лестницу. Вскарабкавшись наверх, Франц и Таня оказались на плоской открытой площадке – они добрались до вершины горы.