Киселевы: три брата, две сестры. Век ХIХ-й - Виктор Владимирович Королев

диковинкой, его начали культивировать ещё при Екатерине II, которая в 1765 году рекомендовала „сажать земляные яблоки“. Однако Екатерина лишь рекомендовала сажать картофель, а Николай I предписал, что вызвало серию бунтов, в которых участвовало 500 000 крестьян (больше, чем в восстаниях С. Разина и Е. Пугачева). Бунты продолжались 10 лет (с 1834-го по 1844 год) и были жестоко подавлены войсками, число убитых и сосланных в Сибирь исчислялось тысячами. И все же картошка стала „вторым хлебом“ России».

С уважением и почтением император при всех называл Павла Дмитриевича «начальником штаба по крестьянской части». А весной 1839 года Киселёв был возведён в графское достоинство с наследованием титула по старшинству в роду. Граф Киселёв вскоре был награждён орденом Андрея Первозванного – высшим орденом Российской империи, стал почётным членом Петербургской академии наук.

Он по-прежнему был в фаворе и возглавлял министерство, когда Николай I, согласно официальной версии, простудился, принимая военный парад в лёгком мундире, и скончался. Это был уже третий российский император, которого пережил Павел Дмитриевич Киселёв. Переживёт он и всех своих братьев.

Однако смерть Николая I отразилась на дальнейшей судьбе министра государственных имуществ. В 1853 году Турция опять объявила войну России, и главная причина была в интересе создавшейся коалиции к землям Дунайских княжеств. Новый император стал искать пути завершения Крымской войны. Ситуация там складывались для России крайне неприятная. Киселёв участвовал в совещании, созванном Александром II для обсуждения условий мирного договора, представленных австрийской стороной. Павел Дмитриевич предложил принять договор с некоторыми ограничениями, а отказ от продолжения войны мотивировал отсутствием военных ресурсов. Свою речь закончил словами:

– Если союзники желают мира, то они примут наши исправления; если же нет – то да будет воля Божия!

Выступление его крайне не понравилось новому императору. Этого он не стал высказывать при всех. Но не прошло и двух месяцев, как Киселёв был освобождён от министерского кресла. Назначение послом во Франции – на смену младшему брату – он рассматривал как опалу, почётную ссылку. Тем более что решение Александром II было принято накануне крестьянских реформ, для которых он сделал так много.

Павел Дмитриевич Киселёв никогда больше не вернётся в Россию. Он умрёт в Париже 14 ноября 1872 года в возрасте 84 лет.

Часть II

Сергей Дмитриевич Киселёв

Средний брат

В Лейб-гвардии егерском полку

Сергей Дмитриевич Киселёв был младше брата Павла на одиннадцать лет. Но это не помешало 19-летнему юнкеру Лейб-гвардии егерского полка принять участие в Бородинском сражении.

Он отстал в чинах от старшего брата, который уже ходил в штабс-капитанах и адъютантах генерала Милорадовича, но есть на то причины. Первая и главная – взойдя на престол, Павел I запретил записывать в полки малолетних дворянских детей. Пусть, дескать, начинают реально служить с унтер-офицеров, а продвигать по службе их следует только за боевые качества и искреннюю заботу о солдатах. Вторая причина – в лейб-гвардии звания были на две ступени выше, чем в армии. Та к что юнкера можно считать не каким-нибудь там корнетом, а сразу прапорщиком.

В лейб-егеря брали далеко не всех. Кандидат должен быть низкорослым, коренастым, ловким и обязательно отличным стрелком. Здесь Сергей по всем статьям подошёл. Егерей в те времена ставили в местах «наиудобнейших и авантажнейших». Им вменялось в обязанность «в засадах тихо лежать и молчание хранить, имея всегда патрули пешие перед собой, а также по сторонам».

Любой служивший в армии человек сегодня скажет, что держать строй воинскому подразделению, когда его обстреливает картечью артиллерия, – это идиотизм, которому нет оправдания. А ведь раньше так и было: под пулями и ядрами стояли полки, не шелохнувшись. Павших тут же заменяли стоящие сзади. И лишь барабаны били свою смертную дробь. Единственные, кому дозволено было воевать вне сомкнутого строя, были пластуны и егеря.

Егерские полки составляли передовую линию армии и служили для поддержки действий легкой конницы. Вооружены лейб-егеря были укороченными ружьями, а лучшие стрелки – штуцерами (нарезными крупнокалиберными ружьями) и кортиками. Кортик имел и Сергей Киселёв.

На Бородинском поле утром 26 августа (по старому стилю) егерям первым пришлось встретить французов. Натиск неприятельских сил здесь был немыслимым, превосходство – трёхкратное…

Заря ещё только занималась над огромным холмистом полем, когда французы двинулись на деревеньку Бородино, где разместились гвардейские егеря. Теперь уже вряд ли возможно узнать, почему командование поставило на левом берегу реки Колочи именно лейб-гвардейцев. Может быть, Кутузов планировал наступать отсюда? Как тут не вспомнить Отто фон Бисмарка, который позже заявлял: «Никогда не воюйте с русскими – на любую вашу военную хитрость они ответят непредсказуемой глупостью».

Та к или иначе, сил трёх, даже полнокровных батальонов было явно недостаточно для обороны. Ночью в передовую цепь прибыл ещё один батальон. Около шести утра наблюдатели заметили какое-то движение в густом тумане, тут же доложили об этом в штаб. Командир полка Карл Бистром приказал «сколь возможно удерживать занимаемое селение». Через пять минут лейб-егеря вступили в бой, с каждой минутой всё более жаркий.

На них шла целая дивизия. Болотистые берега реки Колочи не позволяли перейти её вброд, и кровавое сражение началось за мост. Французы шли толпой, сплошными рядами. Лейб-гвардейцы били их батальонными залпами справа и слева. Но нападавших было намного больше. Несколько раз офицеры поднимали роты в штыки. Шли впереди и погибали первыми. Вода в реке стала красной…

В первые часы завязавшейся битвы один молодой солдат Лейб-гвардии егерского полка явился в штаб, прямо к главнокомандующему – привел французского офицера и отдал Кутузову отобранную у пленного шпагу. Офицер рассказал, что, когда они брали мост через Колочь, егерь этот, бросившись вперед, ухватился за шпагу, отнял её и потащил пленного за ворот, что он при этом не обижал его и не требовал кошелька. Кутузов тут же надел на солдата Георгиевский крест, и егерь бегом поспешил обратно в бой.

Командир роты, в которой служил Сергей Киселёв, собрал взводы в небольшой лощине. Ходил от фланга к флангу, кричал, глядя прямо в лица:

– Французы вот-вот займут мост! Если прорвутся, ляжем все! В штыки надо! И надо их удивить: в штыковой побеждает не тот, кто числом больше, а кто сильнее противника напугает! Потому смейтесь, братцы, громче, и пускай у мсье от нашего смеха мороз по спине пойдёт! И пусть он нам эту спину покажет! Вперёд, за мной!

Отбили мост в очередной раз.

У тех, кто защищал наши фланги, всё тоже