Партия для ловеласа - Вера Колочкова

— Конечно, Вероника Андреевна, — поднял на нее спокойные, умные глаза шеф. — Раз фобия, то тут уж ничего не попишешь. Конечно, поезжайте на моей машине. А меня Олег отвезет…

Она и не видела, как ухмыльнулся понимающе Геннадий Степанович, глядя ей вслед, как вздохнул тихо-завистливо. Хорошая девчонка. Смышленая, толковая. Простодушная только немного. Неужели не замечает, что все кругом только и судачат об их со Стасом романе? А может, и впрямь не замечает. Любовники — они же всегда как слепые котята. Прозревать только тогда начинают, когда время к холоду расставания приближается. А пока башка горячая — какое там… Да и вообще, могла бы себе посолиднее для этого дела кого присмотреть… Этот Стас красивый, конечно, парень, но очень уж простоват. Двух слов толком связать не может. Все ж таки мужская красота — она штука коварная. Любой интеллект за пояс заткнуть в этом вопросе может. Эх, глупые вы какие, молодые и хорошенькие женщины! Хотя не такие уж и глупые, если судить по его Ниночке, которая ловко увела его из семьи в свои двадцать, а теперь еще и маму свою в наблюдатели его супружеской верности на фирму подпихнула. Даже перед подчиненными неудобно. Надо как-то ее выжимать понемногу отсюда. Надоела уже. На работе это лицо каждый день видишь, домой придешь — та же рожа. Как там у Высоцкого? «Тут за день так накувыркаешься — придешь домой, там ты сидишь»? Как про него спел. А эта девчонка, Вероника Андреевна, и впрямь хороша! Надо бы ее потом продвинуть. Не век же ему тещу под боком терпеть — вот на ее место потом и продвинет. А сейчас пусть пока потусуется-повлюбляется девочка, получит от жизни перца хорошего, да обид положенных хлебнет от своего красавчика, да бабской острожной мудрости поднаберется, а потом можно и продвинуть…

Уже в три послеобеденных часа Вероника весело выскочила из помпезных дверей налоговой и, размахивая, как черными крыльями, полами длинной легкой шубы, побежала к машине. Быстро влетев в уже открытую Стасом дверь, содрогнулась шаловливо — морозец разыгрался в этот день не на шутку. Потом развернулась всем корпусом к Стасу, внимательно вгляделась в его лицо.

— Эй, ты чего это? Огорчен чем-то, да? Случилось что?

— Да, Вероничка, случилось, — грустно покачал головой парень. — Именно то и случилось, что рано или поздно должно было случиться…

— Да что такое?

— А то. Ключей-то у нас больше от квартиры нет… Приятель мой из командировки неожиданно вернулся. Только что мне на мобильник отзвонил. Так что бездомные мы с тобой с сегодняшнего дня…

— И что? Тебе теперь совсем жить негде? — осторожно переспросила Вероника, чувствуя, как защекотало-задвигалось что-то у нее внутри, призывая выстроить слова и действия в соответствующий случаю логический ряд. Это что же получается? Это судьба, что ли? Сама свои обстоятельства наперед диктует? И как ей не поверить после всего этого? А главное, не раньше и не позже этот Стасов приятель вернулся в свою квартиру, а в точно определенный момент…

— Нет, Вероничка, совсем негде, — вздохнул грустно Стас и тут же отвернулся к окну озабоченно.

«Сказать? Не сказать? — лихорадочно соображала Вероника, разглядывая его красиво выстриженный затылок. — Господи, как это все делается-то у порядочных женщин? Хоть бы подсказал кто. Да, надо сказать, наверное. Прямо сейчас. Или нет, лучше потом. Или подождать еще? В конце концов, можно же просто пока пригласить его в гости, а там видно будет. И вообще, что такого в этом особенного, если она его чашку чаю выпить позовет? Ничего такого…»

— Ну что же делать, Стасик, раз так, — ласково протянула она к нему руки. — Ладно, переживем. Не бери в голову. Все как-нибудь устроится. Подумаешь, обойдемся сегодня и без твоих ключей от чужой квартиры…

— Но я так соскучился по тебе, Вероничка!

— Сильно?

— А то!

— Ну, тогда чего мы с тобой тут торчим? Давай заводи свою машинешку, ко мне домой поедем! Давай-давай! И не смотри на меня так испуганно. Обещаю в шкаф и на антресоли не прятать, из окна голышом не выбрасывать! В лучшем случае спрячу тебя под кроватью…

— Ты это серьезно, Вероника, не шутишь?

— Господи, да какие такие шутки! Я сейчас примерзну уже к сиденью этому, а ты — шутки! Холодно же! Поехали давай…

Стас тут же ей подчинился безропотно, но всю дорогу до Вероникиного дома молчал. Насторожился будто. А может, ей показалось. Аккуратно припарковав машину во дворе старой, но хорошей застройки из красно-бурых кирпичных домов, посмотрел выжидающе — чего, мол, дальше прикажешь делать, хозяйка…

— Пошли! — коротко мотнула головой Вероника в сторону своего подъезда. — Чего ты сидишь как неродной?

Она первая выскочила из машины и быстро направилась в сторону подъезда, роясь на ходу в сумочке в поисках ключей. Стас торопливо догнал ее, но рядом идти почему-то не осмелился — так и шел за ее спиной, отстав на три почтительно-робких шага. «Привычка к конспирации? — усмехнулась про себя Вероника. — Так это мне вроде уместнее о ней в собственном дворе беспокоиться… Или он таким вот образом обо мне заботится? Если так, то приятно, конечно…»

— Давай проходи, раздевайся! — весело командовала она, стягивая с себя в прихожей шубу. — Времени у нас с тобой — завались…

— А твой — он во сколько домой обычно приходит? Он нас не застукает?

— Нет. Не трусь, — поморщившись от пошло-анекдотичного этого «не застукает», быстро произнесла Вероника и прямиком направилась к бару, потирая на ходу замерзшие руки. — Ты что-нибудь выпьешь? Тут вот коньяк есть, виски…

— Вероничка, я ж за рулем…

Стас робко вошел вслед за ней в гостиную, виновато развел руками. И вообще, как-то сразу потерялся и поблек до неузнаваемости. Смотрел на нее растерянными синими глазищами, потерявшими обычную свою веселость-уверенность, и стал как будто даже меньше ростом. Вероника подошла, встряхнула его за плечо ободряюще:

— Эй, ты чего это… Прекрати давай. Странный ты какой… Подумаешь, в гости человек заехал на чашку чаю! Давай осматривайся пока, а я на кухне покомандую, ага?

— Хорошо…

Проводив ее взглядом, он уже смелее огляделся, будто с любопытством и уважением примериваясь к чужой жизни. Все здесь ему нравилось. Нравилась тщательная, до мелочей продуманная простота домашнего уюта этой вот гостиной, не отягощенная стремлением к какому-либо модному стилю и в то же время будто нехотя этот самый стиль в себе и несущая. Так бывает иногда. Когда люди, увлеченные только целью создать для себя некий комфорт в одежде ли, в дизайне ли квартиры, в оформлении ли дачного участка и не призывающие для этого в помощь никаких дизайнеров-модельеров, вдруг ни с того ни с сего создают законченный, стильный образ, просто исходя из требований своих здоровых, не пораженных честолюбием желаний. Редко, но бывает. В этой гостиной было очень даже хорошо. От всего пахло уютной и размеренной семейной жизнью, все мило и ненавязчиво переходило из одного в другое и снова дружно сочеталось друг с другом, и дышать здесь было легко и будто спокойно-сытно, и большое уютное кресло перед телевизором, красиво-небрежно закинутое мохнатой шкурой неведомого зверя, приглашало в свои теплые объятия-удовольствия, сопровождаемые просмотром какого-нибудь популярно-спортивного захватывающего зрелища. Стас осторожно уселся в него и сразу будто провалился с головой в эту устроенную до мелочей чужую счастливую жизнь. И поежился от непривычки. Потому что это была та самая жизнь, которой у него никогда не будет. Не потому, что он ее каким-то образом недостоин или не заслужил, как все остальные, а потому, что она давно, толком и не начавшись, успела превратиться в огромное количество наломанных дров, годных только для большого костра, да кучи черных головешек, после костра этого остающихся. И все. И никакой такой вот пахнущей обычным счастьем гостиной в его жизни, конечно же, образоваться уже и не может… Хотя эта милая Вероничка ему жутко нравилась, конечно. Так нравилась, что стоило бы не подвергать ее никаким возможным неприятностям и вежливо отказаться от этого приглашения в гости. Но он опять смалодушничал. Оттого, наверное, что настроение после телефонного звонка от приятеля, приехавшего из командировки, резко вдруг упало. Надо же, подвел он его как. Сказал, на три года целых свалил, а сам… Опять, получается, он вроде как без своего места оказался. И хочешь не хочешь, а придется идти в тот дом на окраине города, куда идти ему совсем не хотелось, и к Валерке придется тоже идти, к своему вечному кредитору-истязателю, на ритуальный поклон. Как крепко он все-таки его зацепил, эта сволочь Валерка… Хорошо хоть, про Веронику он ничего пока не знает…