Шипы и розы - Люси Рэдкомб

Ему хватило совести смутиться.

— Это совсем другое дело.

— Да уж, конечно, — искренне согласилась Розлин. — В том, что было у меня с Кевином, не существовало примеси эгоизма или дешевой жажды приключений. Послушай, да не убивайся ты так. Я спала с Кевином вовсе не по твоему совету или примеру. Я просто в него влюбилась.

Но, как ни странно, это объяснение тоже не успокоило Стюарта.

— Тогда какого черта ты не захотела иметь от него детей? Ты же сама недавно говорила, что уже созрела для этого.

— Кто сказал, что я не хотела? — попыталась выкрутиться Розлин, понимая, что попалась в собственную ловушку.

— Но ты же отказалась выйти за него замуж. Отсюда логически следует…

— Ой, только давай не будем снова упражняться в логике. Просто Кевин выбрал неподходящий момент для своего предложения, вот и все.

— А сейчас?

— Послушай, оставь меня в покое! — выбрала Розлин единственный оставшийся у нее способ избежать этих неприятных вопросов. — Я устала и сейчас не способна ясно мыслить, не говоря уже о том, чтобы играть с тобой в словесные игры.

Стюарт заметил темные круги под ее глазами и отошел к двери.

— Спокойной ночи.

Она свернулась калачиком и с головой накрылась одеялом. Жаль, что он не всегда так отзывчив к ее желаниям. Эта мысль автоматически повлекла за собой череду воспоминаний, которые не оставили и тени сомнения в том, что Стюарт, напротив, может быть очень и очень чутким. Казалось, он раньше ее самой знал, чего она хочет.

Неглубокий сон Розлин прервал телефонный звонок. Открыв глаза, она увидела, как Стюарт бросился к телефону и схватил трубку.

— Я сама.

Он взъерошил пятерней спутанные волосы.

— Прости, я не хотел, чтобы ты проснулась.

Рубашка на нем была расстегнута почти до пояса, и Розлин с трудом оторвала взгляд от его мускулистого торса.

— Алло? Да, дядя Мартин, он здесь. — Она поморщилась и передала трубку Стюарту. — Это тебя.

— Отец? — По мере того, как Стюарт слушал собеседника, его лицо все больше напрягалось. — Никакого тайного романа не было.

Розлин посмотрела на часы: половина третьего.

Застав сына у нее в квартире в такой час, дядя Мартин мог сделать вполне определенные выводы. Парадоксальность ситуации заключалась в том, что Стюарт и раньше не раз ночевал у нее, когда они засиживались за разговорами допоздна и ему уже не имело смысла возвращаться домой. Но тогда ей и в голову не приходило смущаться по этому поводу, а вот теперь…

Но, глядя на молчащего Стюарта, Розлин постепенно начала понимать, что случилось нечто серьезное. Его крупное тело застыло в каком-то неестественном напряжении, а густые ресницы скрывали выражение глаз. У нее засосало под ложечкой от неприятного предчувствия.

— Да, понимаю. Сейчас приеду, — коротко сказал он и положил трубку на рычаг.

— Что случилось, Стюарт? — с тревогой спросила она.

— У мамы тяжелый сердечный приступ.

— Она не… — Розлин безотчетно схватила его за рубашку.

— Нет, к счастью, она жива, — быстро ответил он. — Ее доставили в больницу, и я еду к ней. Как только что-то выясню, сразу позвоню тебе.

— Не говори глупости. — Розлин спустила ноги на пол. — Я еду с тобой.

— Ты не можешь…

— Могу.

Она схватила со стула белье и, забыв о ложной скромности, начала стягивать ночную рубашку через голову. Розлин рано лишилась матери, и Элли Роули занимала в ее сердце особое место.

В ее поспешных движениях была такая грация, что Стюарт на мгновение замер, любуясь очертаниями гибкой спины, тонкой талии и узких, почти мальчишеских бедер.

— Я буду готова через минуту, не уезжай без меня.

— Хорошо, — кивнул он.

— Ну, как она?

Розлин показалось, что Мартин Роули, который сгорбившись сидел в углу крохотной приемной, куда их проводила дежурная сестра, как будто стал ниже ростом. Услышав голос сына, он поднял голову, и Розлин поразило разгневанное выражение его лица.

— Хочешь сказать, что тебе не все равно?

— Конечно нет, ты сам знаешь, — тихо ответил Стюарт.

— Она бы не попала в больницу, если бы ты не вел себя как безответственный эгоистичный подросток. С тех пор, как Элли узнала о ребенке, она все время волнуется. Это ты во всем виноват, мне противно даже смотреть на тебя. — Голос Мартина дрожал от гнева. Он медленно встал, сжав кулаки.

Стюарт не пытался оправдываться. Его отрешенное спокойствие удивляло Розлин еще по дороге в больницу.

— Ну, что, молчишь? — Стюарт поморщился, услышав, как низкий голос отца предательски дрогнул. — Ты, кажется, собирался что-то сказать?

— Ты видел маму?

Мартин Роули снова сел и закрыл лицо руками.

— С ней сейчас врачи.

Розлин подошла к Стюарту и взяла его за руку.

— Ему легче, когда можно кого-то обвинить, — мягко сказала она.

Стюарт посмотрел на их соединенные руки, а потом ей в глаза.

— Я знаю.

Ей было невыносимо видеть его застывший, потухший взгляд. Она стала поглаживать большим пальцем его ладонь.

— На самом деле он так не думает.

— Ну конечно думает, это же правда!

Презрение к себе, прозвучавшее в голосе Стюарта, резануло Розлин слух. Она готова была расплакаться от бессилия при виде страданий человека, который был ей так дорог. Первым ее побуждением было броситься ему на шею, но она сдержалась.

— Жалея себя, ты не поможешь тете Элли, — тихо сказала она.

— Побудь с моим отцом, — попросил Стюарт.

Ей хотелось крикнуть, что она хочет помочь ему, но она просто сказала:

— Стюарт, ему нужен ты.

Болезнь Элли грозила еще более расширить трещину, возникшую в отношениях отца и сына из-за разногласий по поводу будущего отцовства Стюарта. Розлин не могла спокойно наблюдать за тем, как они все больше отдаляются друг от друга, и чувствовала, что обязана что-то предпринять, пока эта трещина не превратилась в непреодолимую пропасть.

— Я так не думаю, — с горечью произнес Стюарт.

— А я знаю, что это так, — твердо сказала она. — Прошу тебя, Стюарт. — Он встретил ее умоляющий взгляд с показным равнодушием, но Розлин знала, что в душе он очень страдает. И тут ее осенило:

— Ты что, так боишься, что он от тебя отвернется?

— Ничего я не боюсь! — вспылил Стюарт.

— Так проглоти свою дурацкую гордость и не дай ей встать между вами.

Его губы медленно, как бы нехотя, дрогнули в улыбке.

— Ты всегда была занозой!

— Ну, давай же, — Розлин легонько подтолкнула его к отцу. — Не дрейфь. В худшем случае тебе расквасят нос, велика важность…