Клубничный Яд - Дж. Л. Кенна

задерживаются на всём на определенное время, словно он впитывает, картографирует и запоминает всё, что видит. Он тянется в свою машину и вытаскивает черный пиджак, затем накидывает его на плечи, просовывая руки в рукава по одному. Два пистолета висят по бокам в двойной плечевой кобуре, словно это его товарищи со своими собственными пульсами.

Двое мужчин из «Мерседеса» становятся по бокам от него, когда он закрывает дверь своей машины, затем они направляются ко входу в особняк, пока не исчезают из виду.

Натягивая свои конверсы, я хватаю сумку, перекидываю ее через плечо и направляюсь в коридор.

Что он здесь делает? Он работает на моего отца? Нет, мой отец никогда бы не стал вести дела с ирландцами. Должна ли я показаться Киллу? Вытащит ли он меня отсюда? Вопросы захлестывают мой разум, пока я лихорадочно ищу место, чтобы подслушать их разговор, оставшись незамеченной.

Даже если Килл не работает на моего отца, он не поможет мне сбежать. Это принесло бы ему гораздо больше проблем, чем я сто̀ю. Плюс, он меня ненавидит. Он угрожал убить меня.

Да, с его эрекцией, прижатой к моему животу.

О, да, точно. Бабочки запорхали в моем животе.

Я мчусь по коридору к комнате, расположенной ближе к лестнице, и выходящей на вход, ныряю в темный дверной проем, прислушиваясь к шуму в коридоре.

Входная дверь открывается, и звуки тяжелых мужских шагов, топающих по мраморному полу, эхом раздаются в большом пространстве. Я выглядываю и вижу одного из солдат моего отца и Гейба, стоящих с открытой дверью, пока двое ирландцев заходят в дом, за ними следует Килл.

Киллиан Брэдшоу в моем доме.

Я кусаю нижнюю губу, подавляя желание вырваться через дверь и дать о себе знать. И тут я вспоминаю… Этот сукин сын забрал ожерелье Nonna.

— Оружие… — требует Гейб, протягивая руки.

Двое ирландцев смотрят на Килла, пока он прищуривает глаза на Гейба, его хмурый взгляд становится еще глубже.

— Наше оружие в обмен на ваши жизни, — торгуется Килл.

— Габриэль… — голос моего отца объявляет о его приближении, когда он появляется в поле зрения.

Я подхожу ближе, вставая на цыпочки, чтобы заглянуть через перила.

— Эти люди — наши гости, — говорит мой отец.

Мой отец поворачивается от Гейба к Киллу.

— Джентльмены, добро пожаловать в Casa Rossi. Оставьте свое оружие при себе. Я бы никогда не отказался от своего, входя в незнакомую обстановку. В конце концов, я пригласил Вас в свой дом. Пожалуйста, пройдемте в мой кабинет.

Гейб идет впереди с другим солдатом моего отца, затем люди Килла. Мой отец протягивает руку, побуждая Килла следовать за ним, но он остается на месте, плечи расправлены, челюсть сжата.

— Пожалуйста, Вам нечего бояться, мистер Брэдшоу, — говорит мой отец, жестом приглашая Килла следовать в указанном направлении.

Наконец, Килл делает шаг вперед, чтобы следовать за мужчинами. Papa улыбается и идет вместе с ними.

Мои нервы успокаиваются, когда напряжение уходит из комнаты вслед за ними. Медленно шагая, я спускаюсь по лестнице, зная, что должна подойти ближе к комнате, чтобы услышать, о чем они говорят. Очевидно, что Килл и его люди не работают на моего отца. Никто в этом кругу не доверяет друг другу, — это совершенно очевидно.

У меня в горле встает ком, когда я думаю, что вся эта встреча может оказаться ловушкой, в которую Килл идет вместе со своими людьми. Но откуда взялось это чувство? Желание защитить незнакомца, а не свою собственную кровь и плоть. И что я смогу сделать, если эта встреча закончится плохо?

Нет, мой отец не стал бы приносить такие дела в наш дом.

Тогда зачем они здесь? Я понятия не имею, но, черт возьми, я собираюсь выяснить это.

Когда мы входим в кабинет Альдо, я осматриваю комнату, запоминая ее содержимое за считанные секунды. Одна вещь, которая держит меня в живых так долго — это то, что я никогда, и я действительно имею в виду — никогда, не попадаю в ситуации, в которых не могу контролировать каждый аспект.

Я организую свое окружение так, чтобы каждый возможный путь заканчивался в мою пользу, давая людям, которыми я хочу манипулировать, иллюзию, что их решения принадлежат им, а не навеяны мной. Что-то вроде того, как предложить мою монету тому, кто вот-вот умрет. Оба выбора выгодны мне, но поскольку я дал им свободу выбора, они думают, что обладают властью.

Но ее у них никогда не было.

Вы можете понять, почему ведение дел с Альдо Росси в его доме нервирует меня. Я провел свое исследование перед этой встречей, но есть огромная серая зона, которую я не могу контролировать, оставляя меня в состоянии повышенной бдительности и напряжения.

Обычно, когда я чувствую такое напряжение, то ищу способ разрядки. Моя маленькая гадюка сразу же приходит на ум. Черт возьми, я сам не знаю почему.

— Джентльмены, пожалуйста, садитесь, — говорит Альдо, занимая место за своим столом.

Идиот, который попросил сдать наше оружие, тот, кто почти лишился жизни из-за этого, стоит рядом с Альдо, выглядя таким же настороженным, как и я. Другой его человек останавливается у двери после того, как закрывает ее.

Кабинет Альдо большой, с диваном в одном углу, покерным столом, окруженным стульями в другом и стеной встроенных книжных полок позади. Мои люди стоят справа от меня, обозревая всю комнату за моей спиной. Расстегивая пиджак, я распахиваю его — главным образом для того, чтобы мои пистолеты были более доступны в случае необходимости — и сажусь на стул прямо перед Альдо.

Он смотрит на меня с ленивой, но напряженной улыбкой. Я не притворяюсь вежливым, поэтому, как только устраиваюсь, смотрю в ответ и выжидаю полной тишины. Потому что, в отличие от большинства людей, тишина не заставляет меня чувствовать себя неловко. Я купаюсь в ней.

— Знаменитый ирландский киллер, Киллиан Брэдшоу… — протягивает Альдо, доставая сигару из коробки, стоящей на углу его стола.

Он двигает коробку вперед, предлагая мне одну. Когда я продолжаю смотреть на него, не признавая жеста, он смеется и продолжает:

— Жнец Хулиганов… Вы высокий и широкоплечий, но не производите большого впечатления. С уважением к Вам, конечно.

Мои глаза перемещаются к его рукам, когда он отрезает конец своей сигары, затем обратно к его глазам.

— Нет? Но я владею кое-какой информацией.

Он затягивается одним концом сигары, поджигая другой, одновременно вращая ее.

— Правда? Что Вы знаете?

— Я знаю, что на этой территории двадцать семь человек, включая вас. Трое