Безмолвная. Книга 3 - Константин Лёр

легче, чем я себе представлял. Я и раньше, в прошлой жизни, делал необдуманные траты, но тогда деньги шли на что-то значимое, например, на беспроводную клавиатуру для компьютера, хотя всю жизнь пользовался проводной и не видел в отказе от неё никакого смысла. Вот захотелось и всё! А здесь, кусок тряпки за полторы штуки баксов — самая бессмысленная трата из возможных. Но сожаления нет и в помине. Наоборот, ощущая, как тёплый бриз ласкает кожу на ногах и игриво прижимает подол платья к бёдрам; собирая внимание прохожих по пути, испытываю совершенно новое для себя чувство радости от покупки одежды.

А самое главное — не жарко!

Это здание я заприметил ещё в прошлую прогулку с ШиЕном, но тогда просто прошёл мимо, лишь отложив в уголок сознания мысль о том, что неплохо бы было организовать себе досуг. Сейчас же, я никуда не спешу, и можно зайти внутрь.

Бассейн — а это именно он — возникает на моём пути совершенно неожиданно. Погружённый в размышления о вечном: надолго ли мне хватит оставшихся денег, и где заработать ещё, когда закончатся, я не сразу обращаю внимание на знакомые очертания. А когда мысль окончательно формируется, ноги уже приносят меня ко входу. Навстречу мне выходит мужик с мальчиком за руку, и мы оба: я и взрослый, пялимся друг на друга какое-то время. И если реакция мужика до безобразия примитивна и понятна, то вот я «ломаю глаза» по иной причине.

«А пустят ли Лиру в бассейн? Ей четырнадцать лет, наверняка потребуют письменного разрешения родителей. И что мне делать?»

Решение приходит как всегда внезапно. Я разворачиваюсь, и направляюсь в сторону недавно покинутого магазина. Иду покупать парик!

Конец четвёртой главы.

Глава 5

Косон, двадцать седьмое апреля.

— Парик? У тебя растут замечательные волосы и прятать их под чужими я бы не стала на твоём месте, — озвучивает продавщица своё видение вопроса, прочитав с планшета мою просьбу. С невозмутимым видом выслушиваю женщину: не пытаюсь ничего объяснить. Ведь той невдомёк, что некоторые живут под двумя личинами. Затем киваю и тыкаю пальцем в экран девайса. Всё правильно, парик тёмных волос на мою многострадальную головушку. Такой, чтобы не отличить от настоящих. Такой, как на фотографии в удостоверении на имя ЁнМи, которое приехало в Косон вместе со мной. И я собираюсь им воспользоваться в бассейне при регистрации. Не уверен, что прокатит, но вариант, где Лире семнадцать, а не четырнадцать лет, мне кажется более убедительным. А дальше — как пойдёт. Можно перевоплощаться или на время посещения или на весь день, пока гуляю мимо школы. Для перманентной конспирации. Благо, упаковка с цветными линзами у меня с собой, и надеть их секундное дело. А вот парика нет. Последний уплыл в неизвестном направлении, пока я «прохлаждался» на дне жёлтого моря. Линзы, кстати, тогда тоже уплыли, так что, купаться в них воспрещено, во избежание недоразумений. Но это уже мелочи, лишь бы на входе не докопались до цвета глаз.

Несмотря на показное удивление, продавщица вспоминает о своих обязанностях. Она выходит из-за прилавка и манит за собой. В соседнем зале кивает на стул перед зеркалом, в котором не так давно уже бывал Лирин зад, а когда я устраиваюсь, приносит желаемое. Помогает надеть…

— Для длительной носки рекомендую купить сеточку для волос, она не даст выбиться прядкам из-под парика, — произносит женщина, ловко управляясь с расчёской: формирует пробор, укладывает волосы в причёску. Наведя марафет, откладывает инструмент и добавляет:

— Пожалуй, тебе стоит посетить парикмахерскую: поухаживать за волосами и подрезать кончики. Я могу посоветовать салон неподалёку — там превосходные мастера…

Её тонкие пальцы снова зарываются в искусственную шевелюру, а в отражении взгляда в зеркале загораются радостные искорки. Улыбаюсь в ответ. Идея действительно стоящая, а вот сетка мне ни к чему — лишняя возня. Хотя… пусть будет.

[Беру всё] — делаю я широкий жест: гулять, так с музыкой. Воспрепятствовав изъятию — я решаю оставить парик на голове — возвращаюсь вслед за продавщицей в основной зал, где рассчитываюсь за обновку. К счастью, эта покупка оказывается не столь затратной, как предыдущая. Всего-то двести тысяч вон — копейки.

Звонок у входной двери тренькает в тот момент, когда я, раскланявшись, собираюсь на выход. Моя разорительница, как и обещала, записывает адрес салона на стикере, и эту бумажку не читая, я старательно складываю, размышляя, куда бы её запихнуть — чтобы дольше не терялась. Посещать парикмахерскую в мои планы сегодня не входило — итак кучу времени потратил на ерунду — а вот завтра можно наведаться.

Поднимаю голову на вошедшую. Ею оказывается хорошо одетая ачжума, возраста Сонэ, если доверять моей способности определять его по нестареющим лицам корейских женщин. Встретившись со мной взглядом, она застывает на месте, а затем молниеносно превращается в бешеную фурию: гримаса ярости на лице и взгляд, полный ненависти быстро сменяют маску озабоченности.

— Что делает эта мичунбо в моём магазине⁈ Как она смеет сюда приходить⁈ НамСу, выгони её немедленно! — вопит она так, будто мышь в сортире увидела. Пока я осмысливаю происходящее и прикидываю, стоит ли бить морду за «шлюху», или лучше проигнорировать оскорбление, прозвучавшее явно в мой адрес — других «мичунбо» поблизости не наблюдалось — ачжума пересекает помещение и останавливается, упёршись в прилавок.

— Аньон хасейо, сачжанним Ким-сии, — здоровается с шумной дамой продавщица, которую, как оказалось, зовут НамСу. Она выскакивает из-за прилавка, принимает раболепную позу: ноги вместе, ладони сложены у живота, а туловище согнуто в поклоне — всё, как тут заведено. Успеваю заметить растерянность и страх на до того безмятежном лице НамСу, прежде чем женщина склоняет голову.

— Что ты встала истуканом, выполняй, что говорю. И поживее! — не унимается ачжума. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что пожаловала хозяйка магазина. Вот только её клиентоориентированность весьма странная и вызывает вопросы. И причём тут Лира?

— Извините, сачжанним Ким-сии, я не могу сделать, о чём вы просите: эта агасси ничего не нарушила. Но если пожелаете, я вызову полицию, — внезапно встаёт на сторону немой девочки продавщица, при этом не меняя позы и не поднимая глаз на босса.

— Эти дармоеды умеют лишь врать. Целый месяц не могут найти девчонку, а она — вот она, у меня в магазине прохлаждается! Если ты не хочешь — я сама это сделаю, но ты ещё поплатишься за свою дерзость!

Ачжума, несмотря на то что я и так, не прочь