Русский синдикат - Андрей Ростовский

— А это уже более серьезный вопрос.

— И неужели у вас на него есть ответ?

— Почему бы и нет, — хитро улыбнулся Григорий Матвеевич. — Есть в моей голове определенная схема, по которой можно было бы сделать так, чтобы страной руководили достойные люди…

Отец Григорий, допив чашку душистого чая, отставил ее в сторону. Погладив окладистую седую бороду, он пристально посмотрел на Феликса и продолжил свой монолог:

— Система, в сущности, идеально проста. Почему люди так рьяно стремятся к власти? Потому что власть помимо того, что удовлетворяет их амбиции, несет им также богатство, привилегии и всевозможные мирские удовольствия. ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ ПОУБАВИЛИСЬ ЛЕГИОНЫ ЖАЖДУЩИХ ВЛАСТИ, НАДО ВСЕГО-НАВСЕГО ПРИ ПОМОЩИ КОНСТИТУЦИИ ЛИШИТЬ ИХ ВСЕХ ИЗЛИШНИХ БЛАГ. Надо сделать так, чтобы каждый стремящийся к управлению страной знал, что, кроме этой почетной и ответственной обязанности, а также уважения и признания народных масс, он не получит ничего. Ни шикарных дач и квартир, ни престижных машин, ни сумасшедших льгот и привилегий, ни всех тех удовольствий, кои он мог бы получить, стоя у руля власти. Тогда, смею тебя заверить, желающих любыми путями прорваться в руководство страны станет в тысячи и тысячи раз меньше, а те, кто по своим моральным качествам и идейным соображениям все же получат эту власть, уж наверняка будут далеки от коррупции и прочей гнусности.

— Да. Чрезвычайно смело и, как все гениальное, просто. — Я удивленно пожал плечами. — Но как вы себе все это реально представляете?

— Элементарно просто. Взять, к примеру, депутатский корпус. Эти «многострадальные» народные избранники просто с жиру бесятся. Все у них есть: и дармовые квартиры, и замечательные особняки, и шикарные автомобили, и даже депутатская неприкосновенность! Боже мой, какие недотроги. Их бы сразу под пуленепробиваемое стекло в Алмазный фонд или, еще лучше, в хранилище Центробанка.

А вот если бы, например, сделать так: создать депутатам монашеские или казарменные условия. Никаких тебе дармовых жилплощадей, а просто небольшая комната со всем необходимым в так называемом депутатском общежитии. Питаться в так называемой «депутатской столовой» пищей здоровой, но аскетичной. Создать жесткий устав, аналогичный монастырскому. Четкий распорядок. Досуг, лишенный всевозможных излишеств. Ну там библиотеки, фильмотеки, спортивные залы — пожалуйста. Качественное медицинское обслуживание — пожалуйста. У здорового общества должны быть здоровые руководители, а в остальном — ни-ни. Ни тебе черной икры ложками, ни французского коньяка к ужину, как я уже сказал, ничего лишнего. Практически за основу можно взять монастырский уклад жизни.

— Ну вы, Григорий Матвеевич, и загнули… Кто же тогда в депутаты-то пойдет?

— А тогда, мой дорогой друг, именно те пойдут, кому действительно небезразлична судьба народа и судьба страны. Те, которые на самом деле готовы пойти на определенные жертвы для того, чтобы улучшить жизнь в стране. Не будет такого предвыборного ажиотажа, не станут тратиться огромные суммы на предвыборные кампании.

Тогда сразу станет видно, если человек решился на шаг к лишениям и аскетизму, то на самом деле его волнует судьба России. К примеру, пусть все расходы на депутата, включая его зарплату, будут соответствовать среднему заработку в стране. Не больше и не меньше, как некий эталон. То бишь, будешь жить, уважаемый, так же, как живет и твой народ. Хочешь сам жить лучше — сделай так, чтобы лучше жилось всем остальным.

Нечто аналогичное необходимо провести не только в депутатском корпусе, но и во всех эшелонах власти, вплоть до президента.

— А как же семьи? Семьи-то заводить им можно будет, руководителям-то нашим?

— Почему бы и нет. Только семьи тоже должны быть готовы к такой же скромной жизни.

— А если жены взбунтуются? — пытался я шуткой разрядить неординарную дискуссию. — Хотя, по большому счету, если руководитель не сможет справиться с собственной женой, то как же он сможет управлять огромным государством?

— Возможно, — улыбнулся отец Григорий. — Семьи у руководящих работников тоже должны быть сознательными, и, разумеется, никаких тайных счетов, подставных лиц и богатеющих родственников.

— Но как же за этим проследить?

— Например, создать специальную службу контроля, сотрудников которой подобрать при помощи тщательнейшего отбора, и возложить на нее функции контроля за руководством страны.

— Разве это реально?

— Почему бы и нет? Ведь если вспомнить историю, например в Америке в тридцатые годы, в Чикаго был сформирован так называемый отряд «неприкасаемых» для борьбы с организованной преступностью, захлестнувшей тогда город. Это подразделение было создано из наиболее честных и порядочных сотрудников ФБР. И в общем-то, как гласят документальные хроники того времени, с миссией своей подразделение удачно справлялось. И никакие попытки Аль Капоне и его соратников подкупить или запугать их не увенчались успехом.

— Да, я читал про это подразделение. И тем не менее в Америке по-прежнему существует преступность.

— Разумеется, потому, что у них в Америке, как и у нас, существует коррупция в эшелонах власти. Им бы тоже не помешала система, придуманная мною для России.

— Григорий Матвеевич, ну как можно заставить власть имущих отречься от того, чем они сейчас обладают? По-моему, это полнейшая утопия.

— Возможно, на данном этапе — да. Но покончить с коррупцией и прочей гнусностью в институтах власти можно только бескомпромиссным лишением руководителей всякого рода материальных благ и привилегий. В ином случае все негативные стороны были и будут иметь место у людей, рьяно стремящихся к власти.

— Но неужели на самом деле кто-то захочет тогда занимать руководящие посты?

— Разумеется, мой друг, из многих тысяч стремящихся к власти останется небольшое количество людей, а все хапуги и корыстолюбцы с Божьей помощью автоматически отсеятся. Зато те, которые останутся, как я уже говорил, будут людьми достойными для того, чтобы управлять страной и заботиться о благе ее народа.

— Да, интересная теория, только как на практике добиться желаемого результата?

— К сожалению, на этот вопрос я пока не могу дать четкого ответа. Все в руках Господа нашего, и тем не менее я надеюсь, что люди когда-нибудь отыщут правильный путь и в мире восторжествуют доброта и справедливость, ведь к этому ведет вера наша.

— Простите, Григорий Матвеевич, за пафосное утверждение, — задумчиво произнес Феликс, — если бы президентом страны стал такой человек, как вы, то, думаю, Россия превратилась бы в процветающую державу.

— Ну что ты, Феликс, — рассмеялся отец Григорий. — У каждого человека свое место и свой жизненный путь. Мое место здесь, а мой путь — служить вере православной и помогать страждущим. Надеюсь, придет к власти в нашей стране молодой энергичный президент и постарается вывести ее из кризиса. Дай бог ему здоровья и успехов в его нелегком труде.

Долго я еще беседовал с отцом Григорием на различные темы и духовные, и мирские. Предложенная им система была по сути своей проста и в то же время гениальна.

Я скажу тебе, братуха Эдик, с полной откровенностью, что если бы в мире не было столько дерьма, я бы никогда не стал на путь преступника.

Позже я много слышал от братвы добрых слов об отце Григории. Многим он помог в жизни, многих поддержал. Кристальной души человек Григорий Матвеевич. Я его еще по университетским временам уважал, но теперь и вовсе полностью признал. Несколько икон ценных его храму отправил. Сейчас с делюгой закончим, приедем в Россию, и я сразу рвану к нему, с ним пообщаюсь, да и братву проведаю.

Ночь страсти

Ростовский вор, внимательно выслушав рассказ Феликса, произнес:

— Ну ты, брателка, интересные вещи завернул. Занятный старик твой священник. Мудрый. Дай бог ему здоровья. — Эдик перекрестился. — Будет возможность, обязательно познакомь меня с ним. Но, честно говоря, Феликс, мне с трудом верится в эти сказки. Жизнь, я тебе скажу, в большинстве своем гнусная штука. И судьба — злодейка, ну ее в болото. Но твой батюшка, как я понял, на самом деле человек святой, коль решился забросить все и уехать в тайгу арестантам помогать. Дай бог, чтобы побольше таких людей было. — Законник снова перекрестился. — Мы, воры, Церковь уважаем и в Создателя веруем.

— Я знаю это. Вере многих моих близких воров поучиться еще многим добропорядочным праведникам следовало бы. Взять, к примеру, моего брата Датошку Сухумского, этот с душой к вере подходит. Верит сердцем. По мере возможности старается все христианские традиции соблюдать.

— Да, Дато красавчик. Молодец. Даже зная, что восьмую заповедь Божью нарушает, которая гласит: не укради, все время грех свой в церкви замаливает. А ведь грех этот по воровскому сану нам обязателен. Вот такие противоречия бывают. Ну что поделать — такова уж доля наша воровская.