Павел I без ретуши - Елена Лелина

18 ноября. Его высочество проснуться изволил в половине седьмого часа. Жаловался, что голова болит. Как встал, то вырвало его. Медики, приехавши, дали ему какие-то микстуры.

Из высказываний учителя цесаревича Франца Эпинуса:

Голова у него [юного Павла Петровича] умная, но в ней есть какая-то машинка, которая держится на ниточке; порвется эта ниточка, машинка завернется, и конец тут уму и рассудку.

Отрывок из «Слова на выздоровление» наследника (1771) Дениса Ивановича Фонвизина:

Настал конец страданию нашему о, россияне! Исчез страх и восхищается дух веселием. Се Павел, отечества надежда, драгоценный и единый залог нашего спокойства, является очам нашим, исшедши из опасности жизни своея, ко оживлению нашему. Боже сердцеведец! Зри слезы, извлеченные благодарностию за твое к нам милосердие; а ты, великий князь, зри слезы радости, из очей наших льющиеся.

Из рассказов князя Павла Петровича Лопухина, записанных А. Б. Лобановым-Ростовским:

Когда Павел был еще великим князем, он однажды внезапно заболел[15]; и по некоторым признакам доктор, который состоял при нем, угадал, что великому князю дали какого-то яду, и, не теряя времени, тотчас принялся лечить его против отравы. Больной выздоровел, но никогда не оправился совершенно; с этого времени на всю жизнь нервная его система осталась крайне расстроенною: его неукротимые порывы гнева были не что иное, как болезненные припадки, которые могли быть возбуждаемы самым ничтожным обстоятельством. Князь Лопухин был несколько раз свидетелем подобных явлений: император бледнел, черты его лица до того изменялись, что трудно было его узнать, ему давило грудь, он выпрямлялся, закидывал голову назад, задыхался и пыхтел. Продолжительность этих припадков была не всегда одинакова. Когда он приходил в себя и вспоминал, что говорил и делал в эти минуты, или когда из его приближенных какое-нибудь благонамеренное лицо напоминало ему об этом, то не было примера, чтобы он не отменял своего приказания и не старался всячески загладить последствия своего гнева.

Из «Записок» Николая Александровича Саблукова:

Он [Павел Петрович] был чрезвычайно раздражителен и от малейшего противоречия приходил в такой гнев, что казался совершенно исступленным. А между тем он сам вполне сознавал это и впоследствии глубоко этим огорчался, сожалея о своей вспыльчивости; но, несмотря на это, он все-таки не имел достаточной силы воли, чтобы победить себя.

Из воспоминаний Федора Гавриловича Головкина:

Следовало посоветовать ему [Павлу Петровичу] продолжать лечение у лейб-медика Фрейганга, который каждый месяц в новолуние давал ему слабительное, что очищало его от желчи и имело благотворное действие на его характер. После восшествия его на престол эта последняя диета имела бы еще большее значение и его мнимым друзьям следовало еще больше настаивать на ее продолжении…

Первая любовь

Из дневника Семена Андреевича Порошина:

1 сентября [1765 г.] После стола, как Никита Иванович изволил уйтить к себе, государь цесаревич, стоя у окна, дыхнул на стекло и выписал имя той фрейлины, которая больше всех ему нравится. […]

2 сентября. После обеда… спрашивал Никита Иванович у его высочества: в кого он ныне влюблен? Признавался его высочество, что он влюблен, а в кого, того не сказывал, говоря, что про эту тайну, так как и про все его тайны, я только один ведаю и что он мне изволил [т. е. велел] дать слово, чтобы никому о том не сказывать. Сколько его превосходительство ни спрашивал, однако государь цесаревич поверенности ему в том не сделал. Наконец, говорил Никита Иванович, чтобы он по крайней мере ему сказал: давно ли он влюблен? На сие отвечал его высочество, что в следующем декабре месяце год будет. […]

9 сентября. В ложе между прочим ее величество изволила спрашивать у великого князя, которая ему из актрис лучше всех нравится. Его высочество про молоденькую мамзель Кадиш сказать изволил. Потом государыня спросить изволила, из фрейлин кто ему лучше всех нравится. На сие государь цесаревич ответствовал, что ему все равны. Ее величество смеючись говорить изволила, чтоб он хотя на ухо о том сказал: но его высочество то же ответствовать изволил, что и прежде, а между тем поглядывал на меня… […]

10 сентября. За чаем [его высочество] изволил мне сказывать, как он смущен был вчерась государыниным вопросом и что чуть было не сказано про меня: Извольте, ваше величество, у него спросить; он все знает. […]

25 сентября. Его высочество не имел еще явственного понятия о разности между мужеским и женским полом. Часто о том любопытствует. Но любопытство его доныне малые имело успехи: изволил и сего дня покушаться меня о том спрашивать, но я, конечно, не тот, который бы пред государем цесаревичем когда-нибудь выболтал то, чего не надобно; ответы мои состояли в шутках, кои отнюдь ничего не объясняли… Об одной фрейлине признавался мне его высочество, что он день ото дня ее более любит. Не опровергал я совсем того, однако говорил цесаревичу, что не очень надобно в оные мысли устремляться, дабы они не беспокоили и нужным его высочества упражнениям не препятствовали. […]

3 октября. После учения зашел у нас разговор, что его высочеству теперь уже двенадцатый год. Шутя, говорили, что приспевает время государю великому князю жениться. Краснел он и от стыдливости из угла в угол изволил бегать; наконец изволил сказать его высочество: Как я женюсь, то жену свою очень любить стану и ревнив буду. Рог мне иметь крайне не хочется. Да та беда, что я очень резов. Намедни слышал, что таких рог и не видит и не чествует тот, кто их носит. Смеялись мы много о сей его высочества заботливости. […]

9 октября. После стола пришел к государю цесаревичу граф Григорий Григорьевич Орлов от ее величества звать великого князя на обсерваторию, которая построена вверху над покоями ее величества. Пошел туда его высочество, и государыня быть там изволила. Весь город виден. Сходя оттуда вниз, говорил граф Григорий Григорьевич, не изволит ли его высочество посетить фрейлин. Они живут тут в близости. Государю цесаревичу хотелось туда идтить, однако в присутствии ее величества не знал, что ответствовать. Государыня сомнение решила: изволила сказать, чтобы его высочество шел туда. Никогда повеление с такою охотою исполняемо не было, как сие… У всех фрейлин по комнатам ходили. Возвратясь к себе, изволил его высочество с особливым восхищением рассказывать о своем походе и, кто ни приходил, изволил спрашивать: Отгадай, где я был сегодня? После рассказов вошел в нежные мысли и в томном услаждении на канапе повалился. Подзывая меня, изволил говорить, что он видел свою любезную и что она от часу более его пленяет; потом читали мы Dictionnaire encyclopedique[16]. Его высочество сыскал там слово amour[17] и читал на него изъяснение, которое чтение, однако ж, перервать старались. […]