Разведчицы и шпионки - 2 - Игорь Анатольевич Дамаскин

События развивались стремительно. Еще до нападения Наполеона на Россию было заключено российско-шведское соглашение, направленное против Франции, к которому 5 апреля 1812 года присоединилась Англия, а 18 июля Англия заключила с Россией договор о союзе и помощи. Наступает новый этап российско-английских отношений.

Граф Ливен получает назначение на должность посла в Лондоне. На этом посту он пробудет двадцать два года, период, который явился вершиной разведывательной деятельности светлейшей княгини Доротеи Ливен. Этому титулу она обязана матери мужа, графине Шарлотте-Екатерине Карловне, которая начиная со времен Екатерины Великой находилась в фаворе у царской семьи на протяжении четырех царствований. В 1826 году по случаю коронации царя Николая I она со всем нисходящим потомством была возведена в княжеское достоинство с титулом «светлости».

Лондон нисколько не походил на тихий захолустный Берлин. Да и княгиня Ливен стала уже не той женой дипломата, которой она была в Берлине.

Доротея, получившая кое-какой опыт, знакомая с методами сбора информации, умеющая заводить новые связи и создавать вокруг себя атмосферу всеобщей приятности и взаимного доверия, сумела оказаться в центре дипломатической жизни Лондона. Она создала великосветский салон, где собирались выдающиеся дипломаты, политические деятели, писатели, журналисты. Горячие споры о политике, сплетни о жизни королевского двора, писательские диспуты — ничто не минует ушей любознательной Доротеи.

Один из гостей, лорд Гауэр, бывший посланник в России, рассказывает о своем чудесном спасении:

— Одиннадцатого мая некий Беллингем явился в вестибюль палаты общин, чтобы убить меня. За что? Я ведь его никогда не встречал. Ему, видите ли, не нравилось развитие англо-российских отношений. Несчастный Персиваль, премьер-министр, попался ему под руку и был убит выстрелом из пистолета. Я спасся только потому, что задержался в этот день в конюшне, где моему «Сен-Жермену» делали операцию…

В соседнем кружке Доротея слушала рассказ лорда Гренвиля об очередном скандале в королевском семействе:

— В свое время принц Уэльский по настоянию отца, упрашивающего его остепениться, согласился жениться на одной из своих немецких кузин Каролине Брауншвейгской при условии, что будут уплачены его долги. Несколько лет спустя и принц, и Каролина, как бы это помягче сказать, заимели пассий на стороне. Каролину отстранили от дочери, но его величество Георг III признал ее невиновной. Вскоре принц стал регентом и совершенно отнял дочь у матери. Та обратилась в парламент, решения вынесено не было, но было сказано: «Поведение, подобное поведению регента, может привести к падению королевской власти. Члены королевского дома, по-видимому, единственные люди в стране, которые нисколько не заботятся о своей чести. Принц не должен себя обманывать относительно впечатления, производимого его поведением, и воображать, что он выйдет целым и невредимым из всех этих историй».

Ни рассказчик, ни Доротея не могли и подозревать, что через сто двадцать, а потом еще через шестьдесят лет подобные скандалы с принцами Уэльскими повторятся…

Но все это было лишь светской болтовней, а русскому правительству нужна была точная информация о политике Англии в отношении России и европейских государств, где в эти годы шли наполеоновские войны.

На смену правительства Персиваля пришло правительство Ливерпуля, который занял место премьера на целые пятнадцать лет. Министром иностранных дел стал лорд Каннинг, который впоследствии займет важное место в жизни Доротеи. Пока же молодой министр был нечастым посетителем ее салона, вежливым поклонником и приятным рассказчиком.

Многое из того, что говорил он и его собеседники, становилось достоянием супругов Ливен. Они были постоянно в курсе всех политических новостей и слухов. Начало их деятельности в Лондоне совпало с «золотым веком» отношений между Россией и Англией, объединенных войной с Наполеоном. Но все равно российский МИД должен был знать обо всем.

Как-то раз Доротея поделилась с мужем случайно услышанной фразой и своими размышлениями по этому поводу. Тот пришел в восторг и… предложил жене самостоятельно составить депешу министру иностранных дел Нессельроде.

Надо сказать, что граф Ливен старался не утруждать себя излишней работой, и коль скоро у него появилась такая помощница, постепенно отстранился от переписки и других дел. Не случайно в истории русской дипломатии граф Ливен, проведший послом в Лондоне двадцать два года, почти не упоминается. По свидетельству известного писателя-мемуариста Ф. Ф. Вигеля, Доротея «при муже исполняла должность посла и советника и сочиняла депеши».

Надо добавить, что несколько лет спустя в Лондон на должность секретаря посольства прибыл молодой А. М. Горчаков, будущий министр иностранных дел и канцлер Российской империи, тот самый, которому еще в лицее Пушкин предсказал блестящее будущее:

Тебе рукой Фортуны своенравной

Указан путь и счастливый и славный.

Понятно, что при таких помощниках Ливену оставалось лишь наслаждаться жизнью, чем он, в сущности, и занимался, предоставив те же возможности и своей супруге, так что их брак вскоре приобрел довольно свободный характер.

Война с Наполеоном шла к счастливому завершению.

Граф Нессельроде, вступивший в прямую переписку с Доротеей, обсуждал с ней вопросы послевоенного устройства Европы. Она с мужем (точнее, муж при ней) были приглашены на знаменитый Венский конгресс, собравшийся в октябре 1814 года. Еще до официального открытия в ноябре он был, как теперь говорят, «обречен на успех». Ведь он стал первым в истории блестящим собранием почти всех властителей европейских государств. Был приглашен и представитель побежденной Франции Талейран.

Конгрессу предшествовали закулисные переговоры союзников друг с другом, а иногда и с бывшими противниками: их интересы во многом расходились. Именно из депеш, поступивших из Лондона, русское правительство узнало о тайном договоре между Австрией и Англией, подписанном в Праге 27 июля 1813 года о фактической передаче итальянских монархий во власть австрийского императора Франца. А Россия могла дать на это свое согласие только при решении в ее интересах прусской и польской проблем. От их решения зависел успех конгресса. Сообщения Доротеи Ливен помогли Александру и графу Нессельроде сформулировать российскую точку зрения на обсуждавшиеся вопросы.

Вот как французский историк А. Сорель описывает обстановку конгресса: «Вена была переполнена дипломатами. Все настоящие или мнимые государства, которые с 1798 года либо подвергались грабежу, либо сами грабили других, требовали возвращения своих владений или хлопотали о подтверждении своих прав… Всего здесь собралось двести шестнадцать представителей разных стран. Затем начали съезжаться и монархи… Начались бесконечные, ставшие легендарными празднества, и по преданию, издержки на них достигли сорока миллионов франков. Но, несмотря на празднества, настроение там было далеко не мирное. Немецкий дипломат Гагерн рассказывает, что приехав в Вену 15 сентября, он уже 21-го слышал разговоры о войне…»

Конгресс