Шушмор. Наследие исполинов - Константин Викторович Кузнецов

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво уставилась на него Кира.

— Знаю! — уверенно заявил историк и, немного подумав, смущенно добавил: — Я несколько лет подряд с родителями в Крым ездил. Мы всегда прямо с вокзала отправлялись с хозяевами жилье смотреть.

— Гуд информейшен, только здесь, блин, далеко не юг, — напомнила девушка.

— Это точно, — уперев руки в бока, поддержал её брат. — Не юг, и точно не Лас-Вегас. Да и на пару дней частники вряд ли сдать жилье согласятся, а если и согласятся, то денег загнут. Иначе им невыгодно. На постой если и возьмут, так в деревеньке. Там люди еще другими понятиями дышат. Может, вообще рабской силой отделаемся…

— Рабской — это как? — не понял Игорь.

— А так: дрова, например, наколоть или хозяйку приголубить. Если постараешься, так, может, навсегда оставят, живи сколько хочешь, — рассмеялся байкер.

Если не брать в расчет шутку, с остальными доводами нельзя было не согласиться. Только историк не собирался сдавать своих позиций и продолжил упорствовать:

— Может, ты и прав. Только, как я посмотрю, никто не горит желанием нам даже стакан воды подать.

— Итс тру[5]. Они от нас словно черт от ладана шарахаются, — поддержала своего парня Кира. — Сама не пойму, откуда такая неприязнь?

— Короче, давайте решать, — хлопнул в ладоши Ник. — А то пока будем лясы точить, вечер наступит, а в сумерках нам не только дверь не откроют, а, того гляди, еще и собак спустят.

Неприятный квакающий смех раздался столь неожиданно, что даже байкеру стало немного не по себе.

Обернулись все практически одновременно.

Щуплый мужичок в старом потрепанном пиджаке на голое тело и в ватных штанах выбрал такую удобную позицию, что не сразу и заметишь. Пристроившись на лавочке под густыми ветвями вишни, закинув ногу на ногу, он ловко крутил самокрутку, из-под густых бровей поглядывая на непрошенных гостей. А когда закончил свое нехитрое дело, вновь разразился квакающим гортанным смехом.

Помимо одежды, внешний вид сельчанина был весьма далек от привычных норм: сильно загоревшая, практически темная, кожа, жутко волосатая грудь и нос в виде свиного пятака — либо после драки или какой другой неприятности. А если быть до конца откровенным: он как две капли воды походил на черта в исполнении Милляра в фильме «Ночь перед рождеством». Отличие было лишь одно: у жителя деревни при внимательном осмотре не обнаружилось ни хвоста, ни рогов.

— Добрый день, уважаемый, — тактично поздоровался Ник.

— Да уж день, Зизи, какой прекрасный день, — прокрякал мужичок.

— Скажите, а есть в этом селе добрые люди?

— Так оно, как сказать, кому и черт — друг сердешный. Смотря чего хотели, молодежь, а то мы с Зизи мысли-то читать особо не обучены…

— С каким еще Зизи? — переспросила Кира. Но брат быстро дернул её за футболку. Очень уж не хотелось переводить разговор в никому ненужное русло.

— Нам бы на постой определиться. На две ночки, не больше. Не знаете, может, кто подсобит, пустит?

— Может, кто и пустит, Зизи, — пропел мужичок и, чиркнув спичкой, смачно раскурил самокрутку. — Только мне с того какая выгода-то?

Ник мгновенно понял намек. Дошел до джипа, вернулся с блоком сигарет и протянул мужичку.

— Подойдет в качестве вознаграждения? — поинтересовался байкер.

Сельчанин покрутил упаковку в руке. Хихикнул.

— Это, конечно, не золотой, но на первое время хватит.

Кира покосилась на Ника, но тот строгим взглядом дал понять, чтобы сестра не вмешивалась в переговоры.

— Ну так что на счет постоя?

— Бакшеево… туды езжайте. Там неподалеку село есть — Топкое называется. Дворов там немного: всего шесть живехоньких-то и осталось… Бабка Настасья определит вас честь по чести. Зизи слово дает… Не сойти мне с этого места.

— А сколько будет стоить данная услуга? — не сдержавшись, поинтересовался Игорь.

— Да дровишки ей поколите и ладно, — осклабился мужичок.

Ник улыбнулся и подмигнул историку, намекая на возможную дополнительную помощь и лично старухе.

— А дорогу покажете?

Мужичок встал, засунул руки в карманы пиджака и, пританцовывая, приблизился к джипу. Деловито заглянул внутрь через стекло. Присвистнул. Потом обернулся и покачал головой.

— Не, не поеду. Больно уж страшная громадина. Да и пахнет в ней отвратно. Не по мне такой транспорт.

— Ну без тебя мы эту бабку вовек не сыщем, — продолжил наставить Ник. — Мы все-таки услугу олинклюзив, так сказать, оплатили.

Скрестив волосатые руки на груди, мужичок важно раздул щеки, отчего еще больше стал похож на милляровского черта.

— Найдете, даже не сумневайтесь. Поедете до реутовских дач, а на развилке остановитесь. Свисните. Только хорошенько свистите, а то он глуховат…

— Кто он?

— Калека там живет, Кышкой кличут. Он вам дорогу до Топкого и укажет, слово даю, и Зизи тоже.

— Ну раз сама Зизи впрягается… — развела руками Кира.

Вроде бы ничего такого она не сказала, а мужичок будто взбеленился. Зло топнув ногой, подскочил к девушке и внимательно заглянул ей в глаза. Кире показалось, что его зрачки блеснули янтарным светом. Впрочем, это вполне могло быть чем-то объяснимым.

— Зря ты так с Зизи, она тебе ничего плохого не сделала, — наполнив голос слезами, протянул мужичок и для пущей убедительности всхлипнул. И тут же зло добавил: — Пока не сделала!

— Ладно, по коням, — скомандовал Ник.

На прощание байкер помахал сельчанину рукой и, указав на блок сигарет, сказал:

— Курение, между прочим, убивает.

— Жизнь тоже, — хихикнул в ответ мужичок.

Они проехали Бакшеево и повернули направо. Правда, остановившись у развилки, никакого Кышку не нашли.

— Может, он имел в виду кошку? — предположила Кира.

— Да хрен его знает, что он имел в виду, — недовольно скривился брат. — Блин, а я ради такого дела последний блок этому черту пожертвовал.

— Так мы ведь мы еще не свистнули, — напомнил Игорь.

— А ведь точно! Молодец, бродяга, свое дело хорошо знаешь. — Ник улыбнулся, выскочил из машины, вставил два пальца в рот — и округу накрыл оглушительный звук.

Вначале ничего не происходило.

Байкер пристально вглядывался в лес, ожидая увидеть хоть какое-нибудь движение. Но так ничего и не заметил. Тогда он свистнул еще раз. Опять ничего. Ник уже собирался выругаться, послав лживого селянина по матери, когда кто-то дернул его за штанину.

Опустив взгляд, парень испуганно отпрянул назад, ударившись локтем о дверь машины. Прямо в дорожной пыли сидел человек. Ноги у него отсутствовали, поэтому ростом он был не больше метра.

— Чего хотел, служивый? — пробасил инвалид.

Выглядел он еще страннее, чем селянин. Лицо было каким-то жёванным, словно мятый лист, а глубокие морщины походили на шрамы, при этом еще имелся мелкий нос, которого будто и не