Кристаллы надежды на осколках веры - Нил Л.

ранили. В нас стреляли неактивно, видимо, все же боялись задеть живой щит. Как бы ни хотелось избежать ненужных жертв, но когда встает вопрос безопасности, приходится идти на компромисс с собственными принципами. Заскочив в лифт, мы толкнули бедняг в сторону охраны и скрылись. Внизу открепили трос лифта. Покинули мы нижний уровень другим путем. Миссия выполнена, впереди недели изучения отчетов.

Ночь прошла скомкано. Стоило закрыть глаза, я видела парня, ставшего случайной жертвой проникновения. Вигго не прав, считая их недостойными уважения. Неизвестный поступил гораздо благороднее моего соратника: не побоялся рискнуть собой, чтобы защитить друга. А ведь он был безоружен и даже без жилета. Смогла бы я так поступить, окажись на его месте? Скорее всего, да.

Я посмотрела на свою правую кисть. Та мелко дрожала. Сегодня пришлось убить человека, который нес потенциальную опасность моим людям. Если ему пришло в голову позвать охрану, то что помешало бы на следующее утро отправиться в полицию и сдать нас всех? Увы, в нашем мире либо ты убьешь врагов, либо они тебя. Предателей, тем более, не прощают! Предавший однажды предаст и дважды. К сожалению, уговоры совсем не помогали успокоиться. Меня до утра преследовали картинки оседающего с хрипом тела и кровь, которая заливала алым белый лабораторный халат.

Глава 6. Побег

Тем же вечером меня доставили в лазарет недалеко от офиса «Альфарона». Кровь хоть и остановилась, но при малейшем движении рана открывалась, причиняя сильную боль. Во время осмотра в палате находилось четверо: врач, медсестра и двое охранников. Оказалось, что рана несерьезная. По словам доктора, кость не задета, пуля лишь сделала глубокий разрыв мышечной ткани. Медсестра аккуратно зашила, наложила повязку, вколола обезболивающее и вышла за доктором. Вслед за ними последовал и вооруженный конвой. Наметанным взглядом я сразу заметил кобуры с оружием под куртками. Зато личная палата с отдельным санузлом, пусть и без окон, с единственным выходом через дверь. Караулили меня круглосуточно. Во время осмотра надзиратель пристегивал наручником к койке. Все же это обычная больница, хоть меня разместили и в отдельном крыле.

Прошло три дня. Рана перестала болеть, рука приходила в норму. На вопрос, когда мне разрешат выйти, доктор ответил что-то про необходимость остаться здесь дольше. Мне это показалось странным. С чего бы заключенного, пусть и с исправительных работ, держать дольше положенного? Угрозы для жизни нет, основную работу я хоть и не смогу какое-то время выполнять в полном объеме, но уверен, на месте придумают решение для подобных ситуаций. Как-то во время осмотра, не упоминая срок, я поинтересовался:

— Можно ли мне покинуть лазарет на этой неделе? Сами понимаете, каждый проведенный здесь день приведет к дополнительной отработке. Войдите в положение.

— Господин Аксел, — произнес недовольно врач, — я бы на вашем месте радовался неожиданному отпуску. Отдыхайте, пока есть возможность. Работа никуда не денется, успеете еще.

Хорош отдых прикованного к постели, причем совсем не в переносном смысле. Я ничего не сказал, но и сдаваться тоже не собирался. После разговора с доктором охрана стала подозрительно забывчивой, не удосуживаясь отстегнуть руку. Боятся, что сбегу? У меня даже одежды нет.

Утром зашла медсестра, осмотрела рану, нанесла мазь и сделала легкую повязку.

— По-моему, нет причин для беспокойства, — начал я. — Рука отлично двигается, рана затянулась. Может, вы поговорите с доктором о выписке? Я хотел бы вернуться на место. Уже неделю потерял, начальник выговор мне влепит, если не дополнительный месяц за прохлаждение в больнице. Войдите в положение, сестра.

— Господин Аксел, вы же понимаете, что не я принимаю решение. А ваш лечащий врач настаивает на основательном лечении. У вас очень высокий мышечный тонус, при котором любая нагрузка может привести к повторному разрыву тканей. С сегодняшнего дня вам были назначены инъекции специального успокоительного, чтобы расслабить мышцы.

Крэп, только странного успокоительного мне не хватало! Девушка, видимо, заметив мое недовольное лицо, поспешила заверить:

— Это всего на пару дней. Уверена, после курса вас сразу выпишут. Ой! — обернулась она на открытую дверь, — к вам посетитель.

— Леви! — обрадованно воскликнул, заметив рыжую шевелюру друга, у которого охрана проверяла объемную сумку. — Как я рад, что с тобой все в порядке! В порядке же?

Охрана бросила на нас взгляд и объявила, что у нас час. Целый час! Да это роскошь.

— Ниро, — скептически поджав губы, произнес друг, дождавшись когда закроется дверь, — расскажи, как так получилось, что ты оказался в такой заднице. Я тебя еле нашел. Чтобы ты, кто обычно меня вытаскивал из передряг разной степени паршивости и вдруг стал чуть ли не наравне с опасными преступниками?! Сначала я узнаю, что моего друга почти приговаривают к вышке, затем я нахожу дыру, где проходишь исправительные, а там оказывается, что ты успел словить пулю. Как?!

— Это случайность. Насчет остального: взял принадлежащее «Альфарону». Только никогда бы не подумал, что цена окажется настолько высока, — вздохнув, ответил другу.

— Да что ты мог взять такого? — прошептал Леви еле слышно. — Я понял еще на суде, что тебя обвинили в воровстве, но подумал, что это подстава.

— Это и была подстава, — нервно дернул губой. — Нашел на полу осколок люмитиста, а наш начальник, господин Норр, этого не простил.

— Что?! — Леви от возмущения крикнул так громко, что в дверь заглянул охранник, бросив на меня угрожающий взгляд, напомнив, что посещение может закончиться гораздо раньше, если будет продолжаться так громко. Друг извинился, заверив, что погорячился. Когда дверь закрылась, переспросил гневным шепотом: — Это те самые, которые после смены сгружают в ящики утильного сырья? Безумие какое-то!

Я пожал плечами. Моя жизнь давно превратилась в то, что я совершенно перестал понимать. Интересно мне было другое — как Леви оказался так вовремя на судебном слушании. Друг начал долгий рассказ. Оказалось, что, заметив мое отсутствие на работе в течение нескольких дней, он начал расспрашивать парней, не случилось ли чего. Все молчали. Он пошел к господину Норру, тот тоже ушел от ответа, сославшись, что у меня возникли какие-то непредвиденные обстоятельства. Естественно, ему было невыгодно, чтобы мой друг об этом узнал. Сообщить об аресте я не мог, рация осталась на работе, а другого способа связи просто не существует.

— Тогда поехал в твою общагу на Третью линию. Представь мое удивление, когда на стук открыл какой-то левый парень крайне недовольного вида и сказал, что ты там больше не живешь. Затем выставил сумку на порог и сказал передать твое барахло. Проверить, все ли на месте, я не мог. Забрал и пошел стучаться