Полночь в Эвервуде - М. А. Казнир

Мариетта села в кресло с подголовником. Изумрудный бархат на нем уже вытерся, но ее платье из французского кашемира цвета сливового чая было плотным и мягким, а ноги защищало множество нижних юбок.

– Меня подстерег доктор Дроссельмейер во время прогулки по саду, – сказала она, взглянув на Фредерика. – Он вызвал у меня очень странное чувство. И теперь я невольно гадаю, кто он такой и откуда приехал. Почему он отказывается говорить о том, что с ним было до приезда в Ноттингем?

Фредерик нахмурился. Он облокотился о камин; мерцающий в камине огонь превратил его бренди в золотистый шелк.

– Как занимательно; уже давно у нас не случалось приличного скандала, о котором можно посудачить, – заметил Джеффри, нежно глядя на Фредерика. Он взял графин со столика из орехового дерева и налил себе второй бокал. – Расскажи нам, что именно произошло, и не жалей подробностей.

Мариетта рассказала им о встрече в саду. Она покраснела, описывая, как Дроссельмейер схватил ее за руку, заставив продолжать разговор. Как он прикасался к ней без разрешения. Это было слишком, вспоминать и ощущать эти конфетно-липкие прикосновения, и она прижала пальцы к губам.

Фредерик потер углубившуюся морщину между бровями.

– Серьезно, Мариетта, ты позволяешь своему воображению придумывать всякие фантазии. Возможно, этот человек просто ценит свое личное пространство, и он имеет на это полное право. Он не обязан давать нам подробный отчет о своей жизни, и он не становится гнусной личностью только потому, что ничего о себе не рассказывает.

– Я тебе говорю, Фредерик, что-то в нем есть такое. Будто он тот самый волк в овечьей шкуре из пословицы. Я просто чувствую, что он плохой человек, и меня это тревожит.

– Помнишь, как наша няня читала нам сказки перед тем, как уложить спать? – спросил Фредерик.

Мариетта озадаченно посмотрела на него:

– Да, и что с того?

Их няня было заботливой пожилой женщиной, и у нее была самая прекрасная книжка волшебных сказок, которые она читала детям перед сном. Сказки о феях и эльфах, речных нимфах и духах, которые раскрашивают рассвет фиолетовыми кисточками из лепестков, летают над реками на спинах мотыльков и танцуют в последних лучах звездного света. Сны Мариетты были полны мечтами, она пускалась в бесконечные путешествия на поиски волшебного мира этих созданий, убежденная, что глубоко под скучным налетом повседневной жизни скрывается сверкающий мир чудес.

Фредерик рассмеялся:

– Ты так увлекалась идеей найти этих неуловимых фей в глубине нашего сада, что изорвала подолы всех платьев и испачкала свои лучшие атласные туфельки во время поисков, пока отец не запретил эти сказки на ночь.

– Он усадил меня перед собой и сообщил, что эти истории съедают мою логику, – вслух вспомнила Мариетта. – И только через некоторое время я поняла, что он не имел в виду – буквально съедают. Все эти годы я представляла себе, как сказки грызут мой мозг, как вредители, питаются старыми воспоминаниями и фактами, будто только они и помещаются в моей голове. – Она криво усмехнулась.

– Ты действительно склонна давать волю своему буйному воображению, – произнес Фредерик более мягким тоном. – Но Дроссельмейер порядочный и умный человек; у тебя нет причин дурно о нем думать. – Он ослабил свой изумрудный галстук и сел рядом с Джеффри, который положил руку ему на ногу. Оба молодых человека чувствовали себя свободно в обществе Мариетты, так как она уже знала об их отношениях, и она радовалась, видя этому подтверждение.

Мариетта посмотрела на возлюбленного брата.

– А ты, Джеффри? Ты разделяешь мнение Фредерика?

– Прости, старушка, разделяю. Скорее похоже, что доктор пытается собраться с духом и сделать тебе предложение.

Фредерик раскинул руки подобно артисту, который требует одобрения публики. Маргарита одарила его холодным взглядом.

– Ты помнишь, как учил меня играть в шахматы?

Фредерик усмехнулся:

– Конечно. Я до сих пор утверждаю, что я отличный учитель; ты до сих пор играешь как одержимая.

– Только после того, как я овладела стратегией игры. Когда я в первый раз села за доску и увидела множество фигур и ходов в игре, ты учил меня следовать своим инстинктам. Это самый мудрый совет, который ты мне когда-либо давал.

– В таких играх – да. Ты склонна слишком долго думать. Но в делах с мужчинами ты слишком наивна.

Его предательство сильно задело ее.

– В таком случае я вас оставлю предаваться возлияниям, – сказала Мариетта, поднимаясь.

– Если бы у него были нечестные намерения, я бы первый встал на твою защиту, Этта, – сказал Фредерик уже мягче. – Мне просто кажется, что этот человек тобой заинтересовался. Прояви к нему немного сочувствия; не всегда легко быть смелым в сердечных делах.

Глава 9

– Салли, ты не видела мисс Уортерс сегодня днем?

– Вы только что разминулись с ней, мисс. Она взяла карету и велела отвезти ее в город за покупками.

Мариетта спустилась вниз. Фредерик стоял в холле и теребил серебряные запонки, которыми камердинер закрепил манжеты.

– Фредерик, ты не сможешь отвезти меня в балетную студию? Кажется, мисс Уортерс забыла о своих обязанностях, и я боюсь, что сильно опоздаю.

– Прости, Этта. Я как раз еду на встречу с Джеффри, поиграть в бильярд в клубе. Почему бы тебе не попросить маму?

Мариетта с укором взглянула на него.

– Ты нарочно ведешь себя так несносно? Ты же знаешь, как мама относится к балету. Кроме того, она едет в гости к подруге. – Она еще не простила Фредерика за то, что он назвал ее «болезненно наивной» несколько дней назад.

Фредерик пожал плечами:

– Похоже, тебе придется пропустит этот урок. – Лакей подал ему зимнее пальто, и он поспешно сбежал по лестнице к парадной двери, у которой его ждал их шофер с автомобилем. Тем самым, который был так необходим сейчас Мариетте. Она тяжело вздохнула, чтобы подавить раздражение. Мариетта продрогла до костей, стоя не верхней ступеньке лестницы. Хотя было еще рано, зимний день уже померк и опустились сумерки. Небо окрасилось пятнами винного цвета, края облаков стали лилово-красными.

Джарвис закрыл за ней парадную дверь, чтобы сохранить тепло. Водитель Карлтон завел двигатель, и машина проехала мимо нее. Фредерик высунул голову из окна, поравнявшись с ней, и весело помахал рукой. Мариетта почувствовала обиду. Она не могла позволить себе пропустить репетицию, ведь ей доверили главную роль. Роль, в которой она должна была достичь совершенства для выступления на предстоящем конкурсе. Если бы только воззрения отца не были такими смехотворно старомодными!.. Ее взгляд упал на автомобиль, красующийся на подъездной дорожке чуть дальше.